— Сейчас мы вас найдем, — задумчиво сказал он.
В одном из домиков зазвонил аппарат.
— Иди, сходи, проверь, — приказал он плюгавенькому.
Тот ринулся на звонок, Вова тихо застонал, решил, что его близкие спрятались в домике. Плюгавый вышел, матерясь, в руках тащил покрывало, на котором лежали почти все мобильники нашей компании.
— Умно, но все равно парочку оставили, значит, по количеству можно посчитать, сколько вас человек, — сделал вывод Сухарь, и стал их считать.
Посчитал, удивленно посмотрел.
— Вас тут целый отряд, мужики, бабы и дети. Малыш, детей много было? — спросил высохший мужик.
— Я не считал, но дети были, — ответил Бугай.
— Всякой твари по паре, — сказал их главарь и начал раскладывать мобильники, — Что в остатке: четыре мужика в кустах, пять баб, и некоторое количество детей. И что они вот так вас бросили? — обратился он к Славе.
— Я вообще не пойму, откуда вы взялись, до колонии далеко, да мы бы знали, что вы сбежали, весь бы район знал, а тут тишина в эфире, — не ответил на его вопрос рыжий, а задал свой.
— Ты нас за зэков принял? — рассмеялся Сухарь, а за ним все остальные граждане не гражданской наружности. — Одежда новая, похожа на тюремную, она дешевая, вот нам и выдали взамен нашего рванья. Рабы мы. Но, с другой стороны, ты прав, мы практически все бывшие сидельцы, кроме Консервы и Малыша.
— Как рабы? — удивился Вовчик.
— Ну так. Не знаешь, что ли, что у нас рабство процветает? — засмеялся хрипло Сухарь. — Я ходок на зоны еще тот был, как в фильме: «Украл, выпил, сел». Пока туда-сюда ходил, мать померла, ушлые родственнички жилье прибрали. Остался на улице, у меня рожа такая, что на работу брать никто не хотел, да и воры не работают. Какое-то время на общаке жил, а потом меня свои же турнули. Бомжевать начал. Предложили дело, согласился и уехал на три года на бахчи да стройку коттеджей.
— Слышь, пацан организуй нам горячего пожрать, чего на голодный желудок лясы точить, — он посмотрел на Владика.
Тот его наградил презрительным взглядом.
— Давайте я вам плов принесу, — встала я из-за стола.
— Сиди, украшай наш убогий мир. Пацан пусть шурует, поучится взрослых уважать.
Я посмотрела умоляюще на мальчишку. Он вздохнул, кивнул головой и отправился к казану с пловом.
— Пригляди за ним, — кивнул Сухарь плюгавому, — Только не бей его пока.
— Можно я за бабой пригляжу где-нибудь в домике? — спросил коротышка, сально меня рассматривая.
— А мне чего Рыжего оставишь что ли? — нехорошо засмеялся высохший мужик.
— Да ладно тебе, пошли пацан, — плюгавый подцепил Владика за шкирку и поднял со стула.