— Мне очень жаль отрывать вас от отдыха, Григорий Васильевич, — донеслось из трубки, — но вот только что возникло одно обстоятельство, требующее вашего вмешательства.

— Излагайте, — коротко бросил в телефон Романов.

— Большая проблема в Польше, товарищ Романов, — перешел на официальный тон Примаков, — забастовки в трех крупнейших городах, на улицах баррикады, столкновения с полицией, Ярузельский просит консультаций по дальнейшей деятельности…

— Опять Лех Валенса? — уточнил генсек.

— Не столько он, сколько недобитые деятели Солидарности, Куронь и Михник, — пояснил Примаков.

— Ярузельский хочет лично приехать к нам?

— Да, говорит, что самолет готов к вылету.

— Хорошо, пусть вылетает в Адлер, оттуда до до Рицы недалеко… я вышлю машины сопровождения. А в двух словах — почему такой катаклизм случился? Что стало детонатором?

— На судоверфи в Гданьске задавили одного рабочего… по моим данным, это произошло по глупой случайности. Но лидеры оппозиции сумели правильно обыграть эту смерть — на следующий день бастовало сто тысяч гданьских рабочих… еще через день пятьсот тысяч по всей Польше…

— Хорошо, я поговорю с Ярузельским лично… вы, кстати, тоже подтягивайтесь сюда, Евгений Максимович… и Соколова с собой возьмите, устроим обсуждение проблемы в тесном кругу единомышленников.

Романов положил трубку, некоторое время смотрел в окно, где была видна роща эвкалиптов и самшита, потом встал и прошел в кинозал. Анна сидела там на последнем ряду с краю.

— Опять у тебя неприятности, Гриша? — заботливо спросила она.

— И не говори, — отмахнулся Романов, — в Польше волнения, надо как-то решать вопрос… завтра Ярузельский прилетит на консультации.

— А пока он летит, давай что ли посмотрим какое-нибудь новое кино — я же знаю, сюда привозят ленты всех новых фильмов…

— А давай, — легко согласился генсек и позвал администратора дачи, выглянув в коридор. — Что у вас тут из новых фильмов имеется? — спросил он у него.

— Из самых последних «Маленькая Вера», «Покаяние» и «Фанат», — тут же ответил администратор. — Только что отсняты, даже в прокат не выходили.

— Что выберешь, Аня? — спросил Романов у жены.

— Мне больше по душе «Маленькая Вера», — ответила она, — там, скорее всего, про любовь, а Покаяние и Фанат звучат как-то по-мужски.

— Заряжайте Веру, — устало продублировал администратору Романов, — жалко, что нет Надежды и Любови…

Просмотр новой киноленты прошел в гробовом молчании, а по окончании Анна повернулась к мужу и сказала:

— Я конечно все понимаю, но это вот совсем уже где-то за гранью…

— Аня, — ответил ей Романов после непродолжительной паузы, — в Советском Союзе тема секса и всего, что с ним связано, было жестко табуировано… я ничего конкретного утверждать не берусь, однако профильные медики говорят, что жесткие запреты на то, что связано с основными инстинктами человека, ведут к выдавливанию этих запретов в подсознание, а затем и к различным психическим отклонениям… знаешь про это?