Буш пожевал губами, посмотрел зачем-то в окно, выходящее на пролив Ист-Ривер, после чего медленно и с расстановкой ответил:

— Предложение заманчивое, мистер Генеральный секретарь, пожалуй, я могу с ним согласиться… что надо сделать с нашей стороны?

— Отзовите вашего представителя при ООН, — тут же вылетело из Романова, — с Олбрайт очень трудно работать.

— Думаю, мы сможем это сделать… еще что-нибудь?

— С Косово хорошо бы решить вопрос полюбовно, — продолжил генсек, — ни вам, ни нам обострения в этом регионе не надо — пусть миротворческие силы составят СССР и Германия. И хорошо бы законсервировать этот вопрос… ну скажем на 50 лет — в 21 веке возможно нравы смягчатся и все будет разрешено более примирительным характером… как вы отнесетесь к таком предложению?

— Я должен посоветоваться со своими министрами… — начал барабанить пальцами по столу, — но думаю, что ответ наш будет лежать в положительной области…

— Я не сомневался в вас, мистер президент, — вежливо улыбнулся Романов, — давайте заодно уже обсудим и остальные вопросы, они ведь у вас имеются?

— Да, конечно… основной вопрос связан с железнодорожными ракетами, как уж они там называются… Молодец… хорошо бы их включить в предстоящий договор о ракетах средней дальности.

— Окей, мистер президент, — ответил генсек, — я понял вашу озабоченность и думаю, что смогу ответить что-то определенное в течение недели-двух. Мне тоже надо посоветоваться со своими министрами.

Дедовщина

Через неделю Романов неожиданно взял и выехал в дивизию имени Дзержинского, которая располагалась совсем рядом с Москвой, в городе Балашиха-15. Руководил ей на тот момент генерал-майор Босов Виталий Викторович, относительно молодой еще командир, всего пятьдесят лет. Генсека встретили, как положено, предварительной чисткой плаца и покраской травы в радикальный зеленый цвет.

— Здравия желаю, товарищ главнокомандующий, — отдал под козырек генерал, вытянувшись не хуже, чем салобон перед дедушкой, — рады приветствовать вас на территории Отдельной Краснознамённой орденов Ленина и Октябрьской Революции мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского! — поименовал он вверенное подразделение полностью.

О целях визита высокого гостя его не проинформировали, поэтому держался он крайне настороженно, держа в уме различные непредвиденные осложнения.

— Вольно, — скомандовал ему Романов, — покажите мне какую-нибудь казарму, а затем побеседуем в штабе, хорошо?

Генерал молча козырнул и предложил ближайшую казарму, в полсотне метров справа от плаца. На входе стояли навытяжку майор и два капитана.