— Миссис Олбрайт, — вежливо ответил ей Романов, — давайте оставим исторические изыскания на другой раз. Гораздо важнее разобраться в нынешних причинах косовских проблем и найти приемлемый выход из них.

Олбрайт надулась, как мышь на крупу, но в дальнейший диспут не полезла.

— Вот и хорошо, — потер руки Романов, — вот и договорились. У советской делегации есть предложение не вмешивать пока что в косовские дела Организацию объединенных наций, а направить туда для мониторинга ситуации представителей тех стран, которым сербы-косовары и албанцы-косовары доверяют… допустим, на срок один год, а в дальнейшем эту цифру можно будет подкорректировать.

— Позвольте, — не утерпел со своего председательстующего места Куэльяр, — наша организация не уполномочена согласовывать или не согласовывать контингенты отдельных стран, мы можем только отправить силы под флагом ООН…

— Сеньор Куэльяр, — ответил ему советский лидер, — в жизни случаются такие ситуации, когда писаные правила перестают работать, тогда люди начинаю руководствоваться правилами неписаными. На мой взгляд, сейчас настал именно такой момент — пускай противоборствующие силы в Косово определят те страны, которым они могут доверять, оттуда и поступят необходимые для поддержания порядка контингенты…

— А мне нравится предложение советского руководителя, — неожиданно высказался с места бразильский представитель Жозе Феррейра, — давайте попробуем работать по-новому — на дворе как-никак конец двадцатого века. Пусть стороны конфликта определят тех, кому они доверяют, а если что-то пойдет не так, то мы соберемся еще раз по этому поводу.

— Наша страна будет категорически против, — проскрипела Олбрайт со своего стула, — нельзя произвольно менять устоявшиеся основы ООН.

— Давайте проголосуем, — предложил Романов, — у нас же здесь демократические принципы работают — вот и узнаем отношение большинства к этому предложению.

За идею, высказанную советской стороной, проголосовало большинство, и среди постоянных, и среди переменных членов Совбеза, однако голос США заблокировал принятие положительного решения, это было обозначенное при создании ООН вето одного из пяти ядерных держав.

— Ну что же, — со вздохом сказал Романов, — видимо, придется обратиться напрямую к Генеральной ассамблее — там права вето ни у кого не имеется…

Олбрайт аж перекосилась после его слов, но говорить ничего не стала, а просто удалилась с совещания, гордо подняв голову к потолку. А в перерыве между заседанием Совбеза и общей сессией Генассамблеи Романов все же пересекся со Слободаном Милошевичем, на данный момент председателем сербских коммунистов, а в недалеком будущем и президентом многострадальной Югославии, а затем союзного государства Сербии и Черногории.