— Ясно, — вздохнул генсек, — ну, значит, будем действовать по обстоятельствам.

После обмена приветствиями со встречающими лицами Романов предложил сразу же выдвинуться на ядерный полигон, а все остальные мероприятия отложить на потом. И Назарбаев не смог с этим не согласиться — вертолет МИ-8 стоял тут неподалеку как раз для этих целей.

— Какое расстояние до Курчатова? — уточнил Романов.

— 130 километров, — пояснил Назарбаев, — за полчаса доберемся.

Курчатов это был главный город полигона, где собственно и жили все сотрудники, старые названия Москва-400 и Семипалатинск-21. Военный аэродром, пояснил Назарбаев, там называется «Планктон», а вообще в городе проживает более 20 тысяч человек.

— На сегодня, — вклинился в разговор Славский, — назначено подземное испытание экспериментального заряда. Можно поучаствовать в этом событии…

— А что за экспериментальный заряд? — спросил Романов и, видя некоторую растерянность собеседника, добавил, — говорите, тут все свои… но без излишних подробностей, конечно.

— Испытывается сверхмалый заряд мощностью в полторы килотонны так называемого ранцевого типа…

— То есть он в ранце может переноситься? — уточнил генсек.

— Так точно, товарищ Романов, — перешел на официальный тон министр, — вес заряда всего 25 килограмм, для переноски одним бойцом это вполне допустимый вес.

— Тэээк, — задумался Романов, — а не кажется ли присутствующим здесь лицам, что уменьшая таким образом вес боеприпаса, мы так сказать снижаем порог применения ядерного оружия… а что, если такой заряд возьмет и попадет в руки лицам, которые, как бы это выразиться, имеют сниженную социальную ответственность? К террористам, грубо говоря? Боюсь, что мой ядерный чемоданчик кодов инициации таких объектов не генерирует, верно?

— Да, — хмуро отвечал Славский, — коды предохранения для тактического ядерного оружия вводятся непосредственными руководителями перед применением. Ваш чемоданчик тут не задействован.

— Разрешите пару слов? — вмешался в диалог Олжас Сулейменов.

— Конечно, — махнул рукой Романов, — хоть десяток слов.

— Я вот что хочу сказать, — начал он излагать свои мысли, — казахский народ достаточно далек от высокой политики Москвы, и все, что он хочет — это жить в мире. По возможности подальше от ядерных экспериментов. Народ, а я могу говорить от его имени, возбужден и ждет перемен… как правильно заметил певец Виктор Цой. Поэтому на мой скромный взгляд было бы правильно отказаться от этого сегодняшнего взрыва… в качестве жеста доброй воли. С одновременным началом переговоров с Америкой о полном запрещении всех ядерных взрывов, в том числе и подземных…