Стараясь не смотреть на то, что осталось от тел, граф проскользнул за ворота, взял ближайшего коня и вскочив в седло, дал шенкеля, стараясь побыстрее убраться от кошмарной башни, где несколько минут назад всего один человек устроил настоящую бойню.

Скакал долго, до самого вечера. Сползая с седла на постоялом дворе, Карзани случайно дотронулся до Радужного посоха и с радостным удивлением понял, что святое оружие вновь его слышит.

Светопреставление в лесу, вырванные с корнем могучие ели, разодранные в клочья стволы, сверкающие зарницы на кромке неба — все это ерунда по сравнению с тем, что устроил старикан.

Когда через ворота ворвалась орава закованных в железо амбалов, что-то громогласно орущих, вздымающих в воздух мечи и щиты, я, честно говоря, думал все. Приехали. Сейчас нас будут резать, как цыплят. Точнее рубить крест-накрест, внахлест и через колено.

Короче, растопчут и не заметят, мимоходом снеся башку и заодно порубив на мелкие ломти.

На самом деле это очень страшно, когда на тебя бежит толпа вооруженного до зубов народа, размахивая остро заточенной сталью. Чувствуешь себя маленьким, беззащитным и что особенно важно — до крайности уязвимым.

В общем, увидав все это безобразие, я инстинктивно подался назад, намереваясь влететь в дверной проем входа в башню и по возможности успеть захлопнуть за собой дверь.

Однако тут в дело вступил Пауль Гренвир и стало понятно, что его не зря боялись очень многие и каким именно образом ему удалось прожить так долго, имея столько врагов.

Все произошло невероятно быстро. Почти мгновенно.

Раз — к нам вламывается группа латников, с явным желанием порубить тут все живое в капусту.

Два — вся эта орущая рать оказывается на острых образованиях, выстреливших из-под земли. Будто бабочек насадили на иголки.

Жуть. Меньше чем за три секунды, мой так называемый учитель умудрился прикончить полноценный боевой отряд воинов.

Хуже того, трупы почти сразу также стали чернеть, обращаясь в подобие темного кварца. Гренвир лишь взмахнул рукой и все рухнуло вниз дождем битых осколков.

Выглядело все это ужасно. И вместе с тем невероятно завораживало. Алхимик так легко и непринужденно разделался с неприятелем, что я еще долго стоял с отвисшей челюстью, не зная, как реагировать на подобное проявление силы.

— Чего встал? Быстро за лопатой. Двор не уберет себя сам, — из состояния шока меня вывело ворчание старика.

Когда последний выживший (а скорее отпущенный восвояси милостью чародея) исчез за воротами, откуда вскоре донеся стук копыт уезжающей лошади, Гренвир вновь нацепил на себя маску вечно недовольного всем на свете старикана.