Магия Алхимика с Истинным даром показала свою смертоносность.

Два удара сердца и четыре десятка воинов, облаченных в латы, шлемы и кольчуги закончили жизнь нанизанными на острые пики, выраставшие прямо из-под земли. Их словно посадили на кол, но сделали это почти мгновенно и не разбирая, где прокалывать тело.

Остро запахло сырым железом — запах крови буквально затопил небольшой дворик башни.

Граф схватился за Радужный жезл и рванул божественное оружие наружу, не обращая внимания на боль в обожженных руках.

И застыл, пораженный, что ничего не происходит. Жезл молчал, не откликаясь на призыв дать силы носителю. Он будто превратился в обыкновенную палку, украшенную малой россыпью драгоценных самоцветов.

Карзани повернулся к Гренвиру. Алхимик стоял во все той же небрежной позе, его руки скрещенными покоились на груди. Лицо чародея пересекала насмешливая улыбка, больше похожая на волчий оскал.

— Я позволил себе отрезать вашу игрушку от внешнего управления, — любезно проинформировал он. Голос старика сочился ядом ехидства.

Граф неосознанно дернулся, собираясь схватиться за меч. Алхимик предостерегающее покачал указательным пальцем.

— Не советую, — изрек он.

И Карзани обессиленно опустил руки. Без магической помощи бороться против монстра, способного за несколько мгновений убить столько вооруженных солдат, бесполезно.

Он покосился направо, надеясь, что божественного провидение или удача спасли Рауля от участи остальных воинов.

Брат висел пронзенный черным копьем, вырастающим из земли, как и другие. Глаза его глядели в никуда, грудь не вздымалась. Черный шип пробил его насквозь войдя в районе бедра и выйдя через ключицу, едва не задев голову.

Горечь и ярость поселились в груди Карзани. Хотелось рвать и метать, грызть зубами ненавистного чародея.

— Ты заплатишь за это, старик, — с ненавистью выдохнул он.

Гренвир ухмылялся.

— Знаешь сколько раз мне говорили нечто подобное за всю мою долгую жизнь, южанин? — зло рассмеялся алхимик. — Догадываешься, что потом случилось с ними со всеми?

Истинный маг на деле подтверждал свою репутацию. Слухи не врали. Недаром с ним опасались связываться даже Блистательные и жрецы из Шасцу-Насхар. Древняя тварь в человечьем обличье оказалась именно тем, чем описывали ее в преданиях: кровожадным чудовищем без страха и совести.

Никто из солдат ничего не успел понять, как оказался мертв. Тела повисели на острых стержнях пару мгновений, а затем принялись покрываться черной коркой, становясь твердыми, как камень.

Алхимик сделал пасс рукой и трупы осыпались на землю антрацитовым водопадом обломков.