Дурдом короче. Так что ни о каком возвращении не могло идти и речи. Жить хотелось, аж жуть.

Остаток пути прошел без значительных происшествий. К воротам ограды подошел ближе к обеду. Калитка стояла раскрытой настежь, из-за забора доносилось странное бормотание.

Я осторожно заглянул через створку и увидел Гренвира. Старик в своей неизменной синей хламиде, покрытой непонятными письменами, стоял посреди двора и разглядывал какого-то человека.

Высокий, одет, как средней руки горожанин, худой, с невыразительным лицом.

Я сначала не понял, что показалось в нем странным. Потом дошло. Он совершенно не двигался. Замер истуканом на одном месте и кажется даже не моргал.

Надо понимать, что ни один нормальный человек не будет себя так вести. За исключением разве что солдат на карауле. И то, жизни в них заметно больше, чем в этой статуе.

У эксцентричного алхимика и гости такие же — чудаковатые.

— Здрастье, — поздоровался я, переступая через порог.

Гренвир лишь бросил на меня беглый взгляд и вновь повернулся к незнакомцу. Чего он там разглядывает интересно?

— Вижу вы заняты, пожалуй, не буду отвлекать, — я бочком попытался обойти странную парочку. — Просто хотел сказать, что продать порошки в этот раз не вышло, в следующий раз возьму в два раза больше.

Моя попытка прошмыгнуть к входу в башню не увенчалась успехом, тонкие, но при этом удивительно сильные пальцы в последний миг успели схватить меня за шиворот.

— Это что такое? — спросил меня Гренвир тыча в остолбеневшего человека.

Я удивился. В смысле? Это он меня спрашивает? Совсем старикан спятил?

— Эммм… человек вроде, — неуверенно брякнул я, не зная точно, что отвечать.

Что за ерунда? Мне-то откуда знать?

— Вот то-то и оно, что вроде, — как-то меланхолично протянул алхимик и уточнил: — Это хазул.

Признаться честно, понятнее не стало. Что еще интереснее, моему раннему появлению старик нисколько не удивился.

— Кто это? — послушно спросил я, потому что очевидно, что чародей ждал этого вопроса.

— Правильно сказать — что это? — нравоучительно заметил он и без особого пиетета ткнул пальцем незнакомца прямо в лоб.

Тот не шелохнулся. Все так же стоял истуканом и не двигался. Право слово, как сломавшийся робот, зависший на программе ожидании дальнейших команд.

— Давненько я не встречал подобных созданий, — флегматично поделился Пауль Гренвир.

— А это кто такой? — спросил я и тут же поправился: — Что это такое?

Поверить в то, что человек ненастоящий было сложно. Выглядел он до жути натуралистично. Разве что не шевелился совсем. Вот это и выделяло его из обычных людей.