Алия посмотрела на окровавленный бок и тяжело вздохнула. Успел-таки гад, зацепил «серой хмарью». Шустрый ублюдок. Как сыпал чарами. Быстро, безостановочно, с редкими промежутками на подготовку. Раньше ей приходилось о таком только читать в старых книгах. Понадобились все умения, чтобы на равных противостоять этой твари.

— Госпожа, — из-за пригорка донесся голос Витольда.

Витольд, верный Витольд. Значит выжил. Это хорошо. Люди понадобятся, самой ей не справиться, нужна помощь.

Попытка воззвать к дару ничего не принесла, она полностью опустошена. Сияющий черным пламенем шар потух, превратившись в едва тлеющую искру. Поединок дался трудно, едва выжила.

— Я здесь, — Алия приподняла руку, привлекая внимание.

Командир ее личной стражи появился в сопровождении пары солдат. Доспехи всех троих несли следы многочисленных повреждений: глубокие борозды, вмятины и царапины. Им тоже пришлось несладко. Проклятых южан оказалось неожиданно много.

Ее люди пришли в окружении света факелов, дымящиеся палки с паклей чадили густым смрадным дымом.

— Госпожа, — Витольда подскочил, осторожно опускаясь на колени рядом с хозяйкой. — Вы ранены.

— Какой догадливый, — язвительно отозвалась Алия и не дожидаясь реакции резко спросила: — Сколько потеряли?

От количества воинов зависят дальнейшие действия. Идти с парой солдат против армии закованных в сталь южан она не собиралась. Про дуэгарцев многое говорят, но в здравомыслии им никогда не отказывали. Рисковать жизнью, не имея шансов на успех глупо. Глупо и безрассудно.

— Пятерых, — Витольд опустил глаза к земле.

Алия скрипнула зубами. Пятерых! Во имя первородного Мрака! Пятерых ее воинов убили! И кто⁈ Жалкая шваль с ублюдского юга! Шлюхины дети!

— Надеюсь перед тем, как позволить себя убить твои подчиненные озаботились прихватить с собой кого-нибудь из южан. Или они встали на колени, чтобы их было удобно резать? — зло бросила Алия.

Воин вспыхнул, с языка едва не сорвались слова, о которых он впоследствии сильно пожалеет, но в последний момент сумел удержаться. Понял, что упреки заслуженны и нет в них оскорбления чести.

Проиграть более слабому противнику, надеясь на собственное превосходство в подготовке и снаряжении — вот, где урон чести и гордости.

— Поле боя осталось за нами, — глухо обронил Витольд, на госпожу он предпочитал не смотреть.

Оправдания прозвучали жалко. И он это тоже прекрасно осознавал. Но что еще говорить? Что размен шел один к трем-четырем? Так это позор для таких, как они. Каждому воину Дуэгара следовало убить не меньше пяти-семи, прежде чем пасть самому.