Иден не могла точно сказать, в какой момент очнулся тарк. Вот только что он разговаривал с Еленой, миг и мозг раскололо болью. Но существо хранило молчание. – Для чего ты использовала накопитель? – принцесса не хотела сдаваться, требовала ответа, которого не существовало. – Я не знаю! Не знаю! Когда сознание вернулось, там был Райз. И та зараженная. И ни проблеска воспоминаний, как мы все оказались в помещении. – А откуда вообще взялся накопитель? Иден замерла. Владыка получил вожделенную игрушку. Бесполезную, ведь древнего языка они не знали. Иден пожала плечами, демонстрируя незнание – играть по правилам Яд Маар умела, но никогда не любила. Еще в бытность наемной убийцей, предпочитала нарушать все мыслимые требования в рамках контракта. Сейчас, когда выяснилось, что Габриэль жив, она не имела права ошибиться и подвести его под удар. Похоронить любимого человека второй раз ей просто не достанет сил. Горячая рука в ее напряженных пальцах служила подтверждением: он здесь, рядом, живой. И ради этого Иден готова позволить выпотрошить свой мозг. – Иден, ты можешь доверять мне. Поверь, если и есть в этом месте кто-то на твоей стороне, то именно я. Тварь, пустившая корни в твоей голове, разрушает личность. Стирает тебя, словно Иден Маар никогда не существовало. Сколько раз это уже случалось с другими. Моя цель – найти способ исцелить болезнь, по-прежнему поражающую наших людей. Не сопротивляйся, – Елена использовала тон, отработанный на остальных подопытных. Она была достаточно откровенна, с толикой сожаления. Даже сочувствия. То, что прямо сейчас Елена испытывала только раздражение, ни леди Маар, ни фарианцу знать не стоило. Правильные слова вкупе с нужными интонациями позволяли расположить людей, пока «иной» был недостаточно силен. Иден сжала зубы. Распознавать манипуляции не так сложно, если всю свою сознательную жизнь, ты учился имитировать эмоции. И определять их у окружающих. Прямо сейчас принцесса пыталась управлять ей. «Розенкройцы никогда не оставляют попыток подчинять и властвовать», – с досадой подумала Иден, заставляя себя расслабиться. – Могу ли я говорить свободно, миледи? – Конечно! К чему церемонии, ведь с недавних пор мы с Маарами родня, – к чести Елены, притворяться счастливой родственницей ученая не стала. Просто констатировала факт. – Тогда проявите немного уважения, не лгите про свое расположение. Из этого помещения живой мне не выбраться. И виной будет не рана, которая удивительно быстро заживает. А повышенная секретность. Не надо слезливых