историй о великой миссии леди Розенкройц. Мое содействие в обмен на Габриэля. Я приняла условия сделки, готова их соблюдать. Мне кажется, этого достаточно. Иден глубоко вдохнула. Поморщилась от тянущей боли под ключицей. Слабо улыбнулась молчащему мужчине. Гейб не вмешивался, и она была благодарна. Достаточно просто чувствовать его кожу под пальцами. Это якорь, что держит на земле, напоминает о реальности. О том, что пока еще они оба живы. – В таком случае, Иден, прекрати разыгрывать спектакль. Ответь, откуда у тебя накопитель. – Я не помню, принцесса. Последнее, что я помню, это как уснула в отведенной комнате. А затем король окликнул меня, и я проснулась. Что происходило между этими событиями – пустота. И тарк молчит. – Тарк? – Мы называем их «иными». Но сами себя они зовут тарками. – Откуда ты знаешь? – Он, – коснулась указательным пальцем своего виска, – назвался, когда мы заключили договор. – Неужели понимание происходящего тебя не пугает? – Елена подобралась, нащупав возможность пополнить знания, которых было уже не так и мало. Но все еще недостаточно для разработки действующей вакцины. Которая уничтожить «иных» – нет, тарков – на корню. – Хорошо, значит, ты очнулась, когда зараженная напала на короля? – Раньше, – Иден прикрыла глаза, вновь прячась за занавесью ресниц. – Леди Маар, не вынуждайте вытягивать информацию по капле. Мне казалось, предложенная цена вас вполне устроила, – поджала губы принцесса. Упрямство Иден раздражало. Еще и усталость накатила внезапно, толкнулась в горло тошнотой, разлетелась перед глазами радужными кругами. – Простите, ваше высочество, забылась. – Иден… – нежное поглаживание Габриэля вновь заземлило. Стало напоминанием, что самое важное для нее, Иден, здесь, в этом изоляторе. Единственный человек, которого любит глупое сердце. Даже Нейтан не так дорог. В конце концов, он отказался выступить против Розенкройцев. Иден запомнила. И не простит. – Все хорошо, любимый. Я умею выполнять договоренности. Тебе ли не знать, – мягкая улыбка. Только для него, чтобы подбодрить, успокоить. Габриэлю есть отчего волноваться. Как и ей. В конце концов, они друг друга едва не потеряли. Хотя она как раз потеряла. Смотрела в глаза, когда препарат, предположительно, останавливал сердце ученого. Такого глупого, как будто не приспособленного к реальной жизни. В которой наука – оружие. А стремление сделать мир лучше – ведет к гибели «спасителя». – Ваше высочество, я не пытаюсь вас разозлить. Это последствия ранения. Слабость все еще накатывает.