Райз равнодушно смотрел на тело у своих ног. Да, в этот раз он вновь «пережал» во время допроса. Но не потому, что контроль полетел. Нет, просто за последние недели жажда убийства достигла своего пика. Прошлой ночью, когда Нейтан принёс дурную весть, Райз осознал, как близко подошёл к собственному пределу. – Ваше величество, я планировал использовать этого человека, – меланхолично заметил лорд Маар, переворачивая покойника на спину носком ботинка. Шпион из Дамкара притёрся ко двору полгода назад, благодаря чему Нейтан успешно работал с Полисом. – Он попытался угрожать, – досаду Райз скрыл. Сейчас, когда тьма выплеснулась наружу и разрушительная сила нашла применение, ему стало легче. – Другого найдёшь. Или мне стоило поджарить мозг тебе? Вопросительно приподнятая бровь Нейтана стала единственным ответом. Если советник и боялся, демонстрировать страх он не спешил. – Что будем делать с «Ковчегом»? – А какие варианты? Ты видишь на просторах королевства космические корабли? Или, может быть, станции удалённого доступа? При этих словах что-то щёлкнуло в мозгу. Вспышкой пронеслось воспоминание той ночи: Иден, незнакомые символы на мониторе. – Срочно вызови Елену! Мне нужен отчёт о том, что твоя сестра сделала при помощи накопителя. Если потребуется – пусть Елена её пытает! Нейтан молчал. Он знал короля: возражать сейчас глупо. Практически равносильно самоубийству. – Да, владыка. Сейчас же запрошу связь с комплексом «Надежда 2», – разумеется, передавать распоряжение насчёт пыток лорд Маар не планировал. Сестру он любит и, если та в состоянии дать Елене ответы, только порадуется. Потому что пока новоиспечённая супруга никакими новостями не делилась. Словно спряталась в своей лаборатории от Райза и от Нейтана. – Накопитель отдай. Вдруг им ещё можно воспользоваться. Подсунуть председателю Фладду можно и что то похожее. Нейтан кивнул. Засунул руку в карман брюк и достал миниатюрную вещицу, возможно, ставшую причиной схода «Ковчега» с орбиты. Протянул Райзу. Хотел ли он прикасаться к Розенкройцу, передавая накопитель? Нет. Но демонстративно положить на стол тоже не мог: король увидел бы в этом вызов. – Это уже можно убрать? Райз посмотрел на покойника: сам факт причинения кому то смерти перестал трогать его лет десять назад. Это в первые годы было сложно: юный принц отчаянно не желал примиряться с потребностями собственного тела. Его воспитывали, как и положено воспитывать Розенкройца, – не скрывая правды о прошлом рода, не утешая ложью про «это можно превозмочь». Розенкройцы