Также получилось спрятаться за кустами, когда мимо прошла толпа явно возвращающихся с работы мужиков. Тоже не хотелось с ними сталкиваться. Две старухи стояли на перекрёстке и с упоением обсуждали всякие сплетни — Моня сообщил, и мне удалось обойти их по широкой дуге. Потому что с чем чёрт не шутит — если будут меня разыскивать, то эти милые старушки меня уж точно запомнят.

Наконец, пробираясь через грязь, брошенные куски металла, какие-то брёвна, застарелые разбитые лодки, мы добрались до ближайшего дока. Моня юркнул туда внутрь, осмотрелся, и через некоторое время в моей голове прозвучал его голос:

— Осторожно можешь заходить. Только смотри — там две ступеньки возле порога сгнили, поэтому не упади.

Я последовал по направлению к входу, и уже через какое-то время был внутри. Док представлял собой старый заброшенный то ли сарай, то ли ангар, в котором раньше смолили и ремонтировали лодки. Сейчас пол кое-где прогнил, крыша с одной стороны обвалилась полностью. Явно заброшенный, и здесь давно никто не обитал — об этом свидетельствовали толстый слой пыли и грязи на полу, а также густой запах застарелого мышиного помёта.

— Фу, как здесь отвратительно, — поморщился я.

— Ну, извиняй, ничего получше я найти не смог, — проворчал Моня. — Ты уже такой капризный стал, Генка, что хочешь явно королевскую опочивальню.

— Да нет, не хочу я опочивальню, — отмахнулся я. — Мне бы нормальную кровать, помыться, переодеться да что-нибудь пожевать. И Интернет.

— Ну, с этим я тебе помочь не могу. Я не знаю, что такое интернет. Но зато здесь, в принципе, можно переночевать. Смотри, вон стоит лодка, и она вроде как не совсем сгнила. Внизу у неё вроде нормальный корпус, мне кажется, ты в него не провалишься. Поэтому можешь спокойно лечь и спать там.

— Но там же твёрдо…

— Вон лежат остатки гнилой сети. Можешь их перенести в эту лодку, и тебе будет хорошо, как на перине.

Я брезгливо посмотрел на гнилые куски сетки и решил, что на досках спать полезнее для спины. Оставался вопрос с едой.

— Ты посиди тут, — сказал Моня. — Нога у тебя болит. А я прошвырнусь по окрестностям и посмотрю, что можно придумать.

— Только будь осторожен, — сказал я. — А то собаки… Они тебя явно не любят.

— Не учи учёного, — фыркнул раздражённо Моня и исчез из виду.

Я устроился на досках в лодке, поджал здоровую ногу под себя, и, как смог, попытался согреться. В доке было сыро, холодно, меня уже колотила крупная дрожь. Очень хотелось есть и очень болела нога.

Да уж, положение у меня незавидное. Но выбирать не приходится.

Я лежал и ждал Моню, размышляя, как же я докатился до такой жизни.