А я сделал ещё один прыжок и смахнул пот.

Затем ещё один.

— Допрыгает или упадёт? — раздался всё тот же противный голос из угла.

— Упорный какой, — ответили справа.

— Нет, не допрыгает, — прокомментировали из-за спины, — там две доски отходят, сейчас наступит и упадёт.

Ну хоть за это спасибо. Я отыскал взглядом вспученные доски и сделал прыжок в сторону. Так путь чуть дольше, но теперь я точно не упаду.

— Зачем подсказываешь? — опять справа.

— А что лучше, чтобы упал?

— А нечего порядок нарушать! — зло сказали справа и тут же обратились ко мне просительно, — эй, малец, ты там, в коридоре, махорочки у кого спроси, а? Сил нет терпеть больше. Уши вянут.

Я не ответил. Пусть сам прыгает, умник чёртов.

— И невоспитанный какой, — язвительно прокомментировали сбоку.

Не успел я сделать очередной прыжок, как дверь распахнулась и появилась медсестра с костылями.

— Вот! — сердито ткнула их мне и добавила с угрозой в голосе, — а доктору я на твоё самоуправство нажалуюсь.

— Спасибо! — совершенно искренне сказал я, принимая костыли.

Я пристроил их, ручками под мышками. Стоять оказалось неожиданно удобно. Во всяком случае, лучше, чем без них. Я сделал один шаг, опираясь на костыли. И у меня получилось.

— Гляди-ка, идёт! — раздались изумлённые возгласы у меня за спиной. — Во даёт пацан!

— Махорочки не забудь, — опять напомнил тот же.

Мой «поход» занял добрый час. Я пока сходил в нужник и обратно, с меня сошло семь потов. И костыли мало что помогли — ухайдохался так, что, когда вернулся, был мокрый, как хлыщ.

Кстати, махорки я соседу «стрельнул». Не из-за человеколюбия. Просто мне нужна была причина, почему я после нужника шляюсь по коридору, вместо того, чтобы вернуться в палату.

А шлялся я с одной только целью — выяснить дорогу отсюда.

Этой ночью я уйду.

Когда я вернулся — на меня уставились с любопытством.

— Ты махорочки принёс? — с надеждой заблеял мужик на койке в углу справа. У него обе ноги были перебинтованы.

— Лови, — сказал я и бросил ему пачку.

— Вот спасибо! — обрадовался тот и тут же возмущённо воскликнул, — а спички где⁈ Ты почему спички не взял⁈

Я лёг на койку и отвернулся к стене. На возмущённые возгласы любителя махорки, который призывал меня сбегать за спичками, я не реагировал. На любопытные и тупые подколки соседа рядом — тоже.

Притворился, что сплю.

«Проснулся» только, когда принесли ужин: такой же безвкусный, как обед и завтрак. Были сероватые слипшиеся макароны без ничего, бледный сладкий чай и кусок хлеба. А вот к хлебу дали миниатюрный кусочек масла.

Хотя нет, это был маргарин, судя по запаху.