В «рафике», по дороге на подстанцию, молчали.

В диспетчерской было тихо. Тетя Зина вышла покурить во двор. Дмитрий набрал номер, который уже выучил наизусть.

Трубку сняли не сразу. Потом знакомый голос, чуть хриплый:

— Ало.

— Андрей, это Воронцов. Надо встретиться, сегодня если моженшь.

Пауза. В трубке слышно было, как Крест выдохнул дым.

— Давно бы, док. Вечером в качалке на Таганке. Помнишь адрес?

— Да.

— Жду.

Дмитрий ехал в метро. Вагон полупустой, вечерняя Москва за окнами мелькала темными станциями. Он смотрел на свое отражение в стекле: усталое, осунувшееся, глаза красные. Мысли путались, накатывали волнами.

«Я звоню бандиту, чтобы он защитил мою семью от другого бандита. Где я и где они? Но Семеныч прав, сам я не справлюсь. А если Крест не сдержится? Если начнется война? Если мои пострадают?»

Качалка на Таганке все таже. Появились новые плакаты с атлетами, пару голых баб. Те же самодельные стойки и тренажеры.

Крест сидел на скамье, курил, стряхивая пепел в пустую банку из-под кильки. Рядом никого.

— Присаживайся, док. Рассказывай.

Дмитрий сел напротив, на ящик из-под инструментов. Рассказывал по порядку: субботник, Артем, Кольт, угрозы у школы, слежка и самое страшное: Кольт подошел к матери и Нине, выведывал про болезнь.

Крест слушал молча. Лицо каменело, только скулы ходили. Когда Дмитрий закончил, Крест вдруг резко ударил кулаком по колену.

— Твою мать, док! Почему сразу не сказал? Я же предлагал! Неделю назад! Ты тогда отказался, гордый был. А теперь, когда он к твоим подошел, бежишь? — в голосе обида, но не злая, — Я тебе друг или кто? Или ты думал, я просто так слова бросаю?

Дмитрий жестко ответил, глядя прямо в глаза:

— Я не хотел, чтобы моя семья в это лезла. Думал, сам разберусь.

— Сам? — Крест усмехнулся, покачал головой, — Док, ты хирург гениальный, это да. Но в таких делах ты пацан зеленый. Кольт волк старый. Он тебя одним пальцем раздавит и не заметит. А если через дочку решит давить — что ты сделаешь? В больнице ее спрячешь? На дачу увезешь? Он везде найдет. У него люди везде.

Дмитрий молчал. Горькая правда, но правда.

Крест затянулся, выпустил дым в потолок.

— Ладно. Теперь слушай сюда. Я сам с ним поговорю. По-хорошему объясню, что ты мой человек. Что тронуть тебя или твоих значит, война. Ему война с измайловскими нужна? Думаю, нет.

— А если не послушает?

Крест прищурился, в глазах блеснул холодок.

— Тогда по-плохому, но это вряд ли. Кольт мужик умный, себе дороже. Да и не ему это решать, над ним старшие есть. Я пошлю Черепа и еще двоих, для солидности. Они просто «перетрут» тему. Без лишнего, Док. Обещаю.