— Смотри, я рисунок закончила!
На листе — набережная, дом, три фигурки. Высокая (папа), маленькая (она) и еще одна, чуть поодаль — мама.
— Красиво, малыш, — Дмитрий обнял дочь, — Ты как?
— Хорошо. Немного колени болят, но я уже привыкла.
Они прошли на кухню. Отец сидел с газетой, но видно было, что ждал. Отложил газету, посмотрел на сына:
— Насонова звонила.
У Дмитрия замерло сердце.
— Через неделю место будет. Сказала: препарат везите, примем вне очереди.
В груди отпустило. Дмитрий сел за стол, зачерпнул похлебку, горячая. Мать налила чай.
— Спасибо тебе, Дима… и тому… — тихо сказала она.
Отец буркнул, но без злости:
— Ладно, ешь давай. Завтра выходной, отоспишься.
Нина устроилась тут же, рисовала что-то в альбоме. Дмитрий смотрел на них и чувствовал: все будет хорошо.
Мысль в голове: «Кресту позвоню завтра. Скажу спасибо за лекарство, но объясню, чтобы больше домой не приходил. А пока пусть все будет так».
За окном горели огни Москвы. Жизнь налаживалась.
Глава 9 Работа есть работа
Пятница, 22 марта, утро.
Дмитрий шел по коридору института. Здесь пахло лекарствами, хлоркой и еще чем-то неуловимо казенным: то ли щами из больничной столовой, то ли старыми бумагами. На стенах висели стенды: «Ревматизм — враг суставов», «Профилактика артрита», «Диета при подагре». Плакаты пожелтели, кое-где порвались, углы загибались.
В руке мандарины. Достал утром у метро, у спекулянтов: отдал пятьдесят рублей за килограмм, втридорога, но выбора не было. В магазинах пусто, а Нине хотелось.
Перед палатой притормозил, поймал за рукав лечащего врача. Женщина лет пятидесяти, в мятом халате, седые волосы выбивались из-под шапочки. В руках история болезни, на носу очки в тонкой оправе.
— Воронцова? — переспросила она, глянув поверх очков, — Ваша дочь? Хорошо идет. Белок в моче снизился до 0,5, лейкоциты в норме, СОЭ 20, для ее состояния нормально, идет на спад. Я как раз готовлю ее к выписке после выходных.
Дмитрий кивнул, но внутри что-то дрогнуло. Полгода назад он не знал этих цифр, а теперь они значили все.
— Курс циклофосфамида заканчиваем, — продолжала врач, — Потом перейдете на преднизолон и азатиоприн. Лекарства придется принимать долго, возможно годами. Но главное дать ей возможность жить полноценно.
— Надолго хватит? — спросил Дмитрий.
Врач пожала плечами:
— Если ремиссия устойчивая, то полгода-год спокойной жизни. Потом поддерживающая терапия. Но наблюдаться нужно будет постоянно. Вы же понимаете, это не простуда.
Дмитрий кивнул. В голове стучало: «Полгода… а потом снова искать деньги. Но сейчас главное она дышит, рисует, улыбается».