Дмитрий зашел в комнату Нины. Она уже спала, книжка лежала у изголовья.
Он поправил одеяло, поцеловал дочь в лоб. Вышел.
В гостиной мать сидела, сцепив руки.
— Что будем делать, Дим?
— Ничего, мам. Я разберусь.
Он вышел на балкон. Ночь, прохладно, ветер гонит по небу облака. Внизу огни Москвы, темная лента реки, редкие фары машин на мосту.
Дмитрий закурил, оперся на перила.
Кольт перешел к делу. Значит, надо решать, но медлить нельзя. Если что-то случится со мной она останется одна. А этого допустить нельзя.
Он курил, глядя в ночь. В голове проносились лица: Кольт с его ухмылкой, Крест с его «я рядом», Семеныч с его «очередь за нами», тот мужик на диване, умерший у них на руках.
Докурил, затушил окурок о перила, бросил в банку-пепельницу.
Пошел на кухню пить чай и думать, что делать.
Глава 16 Свои и чужие
— Воронцов, ты чего как вареный? — тетя Зина окинула его взглядом, едва он переступил порог диспетчерской.
Дмитрий промолчал, сел на табурет. Глаза красные, под глазами тени, на лице трехдневная щетина. Тетя Зина вздохнула, молча пододвинула ему граненый стакан с горячим чаем.
Семеныч уже сидел за столом, намазывал маргарин на черный хлеб. Дядя Коля возился во дворе с «рафиком», но скоро зашел, отряхивая руки.
— Вчера на соседней подстанции, в 14-й, опять бригаду ограбили, — тетя Зина заговорила, ни к кому не обращаясь, просто чтобы разрядить тишину, — Ночью вызов был, адрес в промзоне. Приехали, а там пусто, засада. Фельдшера чем-то по голове огрели, чемоданчик с лекарствами забрали и телогрейку сняли прям с него. Менты потом сказали что на наркотики охотятся, промедол ищут.
Семеныч хмыкнул, откусил хлеб.
— Скоро на вызов в бронежилетах ездить будем. А дотация на питание 30 рублей в сутки. Вчера на эти деньги можно было в столовой пообедать, сегодня только буханку хлеба и кефир купить. Инфляция, мать ее ети.
Тетя Зина вздохнула, потом, чтобы сменить тему, начала травить:
— Вот помню, звонит мужик: «У меня жена рожает, 40 недель, первые роды!» Записали. А он: «А можно ей таблетку какую-нибудь дать? Я забыл сказать, что у нее еще живот болит сильно». Я ему: «Так роды и есть боль в животе». А он: «Да нет, она говорит, живот отдельно болит!»
Семеныч фыркнул, поперхнулся чаем.
— А вот еще случай, — подхватил он, вытирая губы, — Приходит пацан в аптеку. Молодой, глаза в пол: «Мне презервативы». Аптекарша: «Какие?» Он: «На ваш выбор, мне пох». Она и выбрала с усиками, пупырышками, черные. Пацан взял, не глядя, ушел. А через час звонок в больницу: «Вы что моему сыну прописали⁈» Оказалось, проктолог назначил ему прогревание специальной штукой, а для гигиены велел презерватив надевать. Ну, он и купил то, что дали. Пришел на процедуру, медсестра распечатала и все, пациент сбежал пунцовый.