— Я тебя понял, — с сомнением в голосе ответил коллега. — Ладно, присмотрим за ним осторожно. Он сейчас где?
— Высадил в центре на Лубянке. Спокойный район, в переплёт попасть не должен. Да ты не переживай, контактами обменялись, если что, позвонит. Он от меня будет ждать звонка, я федерального дознавателя в Москву перенаправлю, как у себя появлюсь.
— Я тебя понял. Хорошо, спасибо! Отбой! — попрощался заторопившийся куда-то Борисыч и отключился.
— Спасибо не булькает, — буркнул в пустоту Летягин.
Лев Борисович Скороходов спешил поскорее найти парня и взять его под негласную охрану. Так-то в Москве безопасно но… Если что с ним случится, старший Морозов, славящийся крутым нравом, спросит именно со Скороходова, а не с флегматичного Алексея Фёдоровича. Опять же, что парню делать в незнакомом городе? Погуляет, проголодается, а тут и Лев Борисович нарисуется. И никуда Данила не денется, так как голод — не тётка. Люди, когда голодные, почему-то забывают и про гордость, и про принципы. Улица и не таких гордецов ломала. Поэтому, тьфу-тьфу-тьфу, лучше он за Данилой присмотрит, чтобы не вышло чего.
Как будто в прошлое попал — центр Москвы совсем не изменился. Как объяснил мне Алексей Фёдорович, послуживший гидом за время нашей короткой поездки, все здания до двадцатого века считаются историческими и не подлежат сносу. О прошедших веках и о том, что сейчас это совсем другая Москва, говорило отсутствие высотных зданий и типовой застройки в спальных районах. Теперь, в отличие от Торонто, кругом были малоэтажные здания, утопающие в зелени. Останкинская телебашня, Москва-Сити с небоскрёбами тоже исчезли, и на сегодня самыми высокими сооружениями в городе являются шпили древнего Кремля.
СБ-шник высадил меня с вещами на Кузнецком мосту и уехал, предварительно обменявшись со мной контактами. Договорились быть на связи — как только у него будет информация о прибытии дознавателя, он со мной свяжется.
Привет, Москва! Долго мы с тобой не виделись. Интересно, какая ты стала? — я присел на лавочку пешеходной улицы. Мимо идут нарядные люди, до меня им и дела нет. Изредка скользят по мне равнодушным взглядом и идут дальше. Одежда у народа самая разная — от деловых костюмов и мундиров, до лёгких платьев и спортивной облегающей одежды. Подростки, которые бунтовали против взрослых во все времена, одеты в кислотного цвета тряпки на несколько размеров больше. И рваньё все перестали носить — вышло из моды. Я с сомнением посмотрел на свои потёртые до дыр джинсы, бывшие в тренде четыре века назад, и вздохнул: придётся побыть пока оборванцем — денег в кармане, чтобы обновить свой гардероб под требования современного общества, нет.