Вот тут мне и не удалось удержаться от самодовольной ухмылки.

— Первый раз — да, а дальше надо ещё разобраться, кто кем пользовался! Ты на мне…

— Неважно! — перебила Алёна, самую малость покраснев. — Как говорит Мальцев, это просто форс-мажор! На этом всё — намотай себе на ус!

Некстати вспомнилась вчерашняя неосмотрительность, и я проворчал себе под нос:

— На ус намотать не так страшно…

По счастью девушка как раз надевала блузу и ничего не расслышала, а то бы точно чем-нибудь запустила. Но не услышала и не запустила, вместо этого вырвала из тетрадки листок в клетку и начала писать заявление на отпуск без содержания.

Я подтянул завязки спортивных штанов и попытался сунуть револьвер в карман прямо с полотенцем, но со столь объёмным свёртком такой номер не прошёл. Тогда позаимствовал у Алёны платок и обмотал им рукоять оружия. Если примут менты — не поможет, зато в любой момент могу скинуть и пальчиков не останется.

Алёна отдала мне заявление, сама задержалась у зеркала накрасить губы и придать должный вид коротким прядям серебристо-белых волос. Я настороженно выглянул в общий коридор, затем дошёл до лестницы и посмотрел вниз, а когда девушка заперла дверь и зацокала каблучками по деревянному полу, вперёд неё спустился на первый этаж, но и там ничего подозрительного на глаза не попалось.

Во дворе сплетничали на скамейке бабушки, да детвора играла в солдатиков в песочнице под ржавым металлическим грибком и только.

— В Багдаде всё спокойно… — негромко пропел я, а когда Алёна вопросительно посмотрела, только покачал головой. — Ерунда, не обращай внимания.

Блондинка тут же взяла меня под руку, и я уловил, что её заметно потряхивает.

— Да всё нормально будет!

Алёна ничего не ответила, и мы вышли со двора. И вновь я огляделся, и вновь не увидел ничего подозрительного.

— Хорошо тебе говорить, а я чуть со страху не умерла, когда меня в машину потащили!

Мне было жутковато даже сейчас, просто виду старался не подавать, сдерживал себя. Алёнке-то что? За неё выкуп стребуют, а меня после вчерашнего либо покалечат, либо и вовсе грохнут, как опасного свидетеля. Если выследят, конечно, но в иных ситуациях город-миллионник небольшой деревней становится, можем и пересечься.

Я внимательно посмотрел по сторонам и закинул удочку:

— Слушай, а не хочешь заявление в милицию написать?

— Мальцев сказал, он сам разберётся.

— Разберётся он!

— Будто менты разберутся! — презрительно фыркнула Алёна. — Хотя тот опер просил звонить, если что-нибудь понадобится.

— Козлов? — догадался я. — Он чего, кстати, от тебя хотел?