— Сергей, погоди! — зачастила она, впрочем, уже без особого возмущения в голосе. — Не здесь же, не у окна! Да стой ты, говорю!

Я ничего и слушать не стал, а там и Алёна обмякла, послушно расставила ноги шире и распласталась на столешнице, тяжело задышала, вскрикивая и постанывая в такт толчкам. И всё шло просто замечательно: стол скрипел и шатался, мои пальцы стискивали упругие ягодицы блондинки, я двигался, двигался и двигался, только вот окончательно расслабиться помешало банальное отсутствие презерватива. В итоге, не доведя дело до самого ответственного момента, я отстранился от Алёны и развернул её к себе. Блондинка поняла всё без слов.

— Ну ты и нахал! — выдохнула она, тяжело отдуваясь, и всё же опустилась на колени.

Я какое-то время просто стоял и не проявлял инициативы, потом обхватил ладонью девичий затылок, надавил и сам подался вперёд — не слишком сильно, как показалось, только хватило и этого. Алёна дёрнулась и упёрлась в мои бёдра, тогда слегка ослабил хватку, но убрал руку, лишь когда окончательно перестали корёжить судороги. Блондинка тут же вскочила на ноги и с выпученными глазами убежала в ванную.

Прям дежавю! И пусть в этот раз всё прошло несказанно лучше и во много раз ярче, но предпочёл бы, если так можно выразиться, более естественное завершение процесса. А то скоро комплекс неполноценности заработаю или там расстройство какое…

Послышался и смолк шум струи, в комнату вернулась Алёна, раскрасневшаяся, протрезвевшая и… злая.

— Совсем офигел⁈ Что это было вообще⁈ — запоздало раскричалась она. — Это как называется⁈

— Ну… ты ведь жаловалась на одиночество, так? — глуповато улыбнулся я в ответ.

— То есть засадить по самые гланды — лучшее средство от одиночества по-твоему⁈

— Но ведь помогло же? — хмыкнул я и подтянул штаны.

— Дурак! — выругалась блондинка, откинула с лица белую чёлку и уже совершенно спокойно спросила: — Куда собрался-то? Или тебе в ночь сегодня?

Намёк вышел откровенней некуда, и уходить — а точнее, сбегать! — сразу расхотелось, но и раздеваться я не стал.

— Не в ночь. До киоска за презервативами схожу и вернусь.

— Мог бы и спросить до того, как член свой в меня совать! — выдала Алёнка, швырнула в грудь пластиковым квадратиком с известным содержимым и начала через голову стягивать своё узкое платье.

Её трусики давно валялись на полу, и мне открылись треугольник незагорелой кожи и пушистая полоска очень светлых волос внизу плоского живота, так что причин оставаться одетым попросту не осталось. Ну я этого делать и не стал, благо ощутил приток крови к известному месту, словно и не разрядился не далее пяти минут назад. А ещё недопитым оставался коньяк. Армянский. Хороший…