— А конкретней? — потребовал я подробностей.

Вместо ответа Козлов указал на забракованную мной рюмку. Я переставил её на стол, но наполнять не стал, предоставив это собеседнику. Налил только себе и уселся на табурет. Меня как-то неожиданно резко перестали держать ноги.

Опер взял бутылку и плеснул в рюмку коньяка, потом зажал её в ладонях, будто согревал. Не пил, просто любовался маслянистыми дорожками на прозрачных стенках.

— Гражданка Жукова госпитализирована с подозрением на закрытую черепно-мозговую травму, — сообщил Козлов сухим языком официальных протоколов, затем соизволил пояснить: — Думаю, простое сотрясение.

Из комнаты вышли эксперты. Тот, у которого с шеи свисал кожаный футляр фотоаппарата, сообщил Козлову:

— Мы закончили.

— Хорошо, — кивнул опер и предупредил омоновца: — Дверь прикрой и свободен. За мной сейчас заедут, сам запру.

Милиционер ушёл, мы остались наедине, и сразу как-то разом усилился запах крови. Насколько успел заметить, кобура на поясе опера была пуста, рука сама собой скользнула в карман, пальцы погладили гладкую рукоять бритвы.

Козлов прекратил баюкать в ладонях рюмку и выпил, тогда я спросил:

— А как же освидетельствование?

— Уже, — коротко выдохнул опер и остро глянул на меня. — Одного понять не могу: если Мальцев о вас с Алёной узнал, почему ты только разбитой мордой отделался? Алёну убивать пришли. Всерьёз.

Пальцы судорожно стиснули рукоять бритвы, но разум возобладал над чувствами, я вытащил руку из кармана и налил коньяка, вновь только себе.

— Меня другое интересует. Откуда он вообще о нас узнал, а?

Опер скривил губы в презрительной улыбке.

— Ну ты на Штирлица никак не тянешь. Сам спалился и девчонку спалил, урод…

— Да сейчас! — оскалился я и кинул на стол сложенную надвое фотокарточку, мятую и перепачканную в крови.

Козлов разложил снимок, глянул на него и с какой-то даже брезгливостью отодвинул от себя.

— Где взял? — спросил он.

— Мальцев подарил на долгую память, — хмыкнул я. — А вот он где её взял, ты мне скажи.

— Везучий ты, Полоскаев, — покачал головой опер. — Ты ведь на складе был, когда туда шурин Мальцева с братвой заявился, так? Что там у вас произошло? Мне о трёх трупах доложили, это не шутки.

Я проигнорировал вопрос и уточнил:

— Взяли их?

— Рустама Садыкова с тремя пулевыми повезли в реанимацию, должны откачать. Его сообщники обстреляли опергруппу и скрылись до прибытия подкрепления. Так из-за чего у вас там всё началось?

Мне бы встать и уйти, но не было сил. Коньяк и пара таблеток анальгина подействовали наилучшим образом и боль стихла, шевелиться не хотелось. Как не хотелось и откровенничать с опером. Глотку ему вскрыть хотелось — это да.