Тот кивнул, и «жигули» вновь тронулись с места, тогда сидевший впереди пассажир обернулся и протянул руку.

— Денис, — представился он.

Ну — да, это оказался вовсе не охранник Мальцева, как подумалось поначалу.

— Сергей, — машинально ответил я, а вот крепкую ладонь с короткими мощными пальцами пожал лишь после явственной заминки. И вовсе не из-за того, что обознался, из колеи выбило поразительное сходство Дениса с фотороботом предполагаемого убийцы мажора.

Он это! Точно он! «Афганец»!

И, желая замаскировать замешательство, я спросил:

— А где Никита?

— Володю встречает, — пояснил водитель, осторожно объезжая глубокую яму.

— Ты сам-то как? Можно уже за руль?

— Я в порядке, — ответил Вадим, какой-то сегодня на редкость неразговорчивый.

Впрочем, учитывая обстоятельства нашей последней встречи, не удивительно, что он к пустой болтовне не расположен. Да тут ещё Денис пристально глянул на меня и спросил:

— Сергей, тех троих узнаешь при встрече, если они одежду сменят?

— Узнаю, — уверено кивнул я и на всякий случай присмотрелся к самому Афганцу.

Роста он был чуть выше среднего, очень плотный и широкоплечий. Волосы подстриг коротко и зачесал «бобиком», никаких шрамов и татуировок с моего места заметить не удалось. Одет под стать Вадиму — брюки и рубашка с коротким рукавом; обувь не разглядеть. А лицо точь-в-точь как на фотороботе: почти прямоугольное, с массивной челюстью, сросшимися бровями и прямым носом. Лет за сорок, весу под центнер. Это если навскидку.

«Серьёзный мэн», — сказал бы Романов.

Да я и сам бы так его охарактеризовал, поинтересуйся вдруг кто-нибудь моим мнением. Внизу живота противно заныло от мысли, что этого типа вызвали по мою душу, но усилием воли заставил себя успокоиться. Не знал вчера Мальцев, ничего не знал. Я бы по разговору почувствовал, ревность штука ядовитая, в интонациях бы прорвалась. Наверное…

— Точно? — уточнил Денис, продолжая сверлить меня пронзительным взглядом светло-синих глаз.

— Двух из трёх наверняка, — поправился я. — Последнего не запомнил.

— Опиши их.

Проговорить словесный портрет Симака и его племянника труда не составило, и Афганец удовлетворённо кивнул, потом спросил:

— Говоришь, лицо ему крепко разбил?

— Зажить точно не успело, — подтвердил я и сжал в кулак правую руку. Костяшки ещё немного ныли, а рассечённая кожа покрылась узкой полоской коросты, которая иногда лопалась и начинала сочиться сукровицей.

Денис вновь кивнул и отвернулся, завозился, устраиваясь в кресле поудобнее, что с его габаритами было сделать не так-то и просто. Я решил, что он и в самом деле мог служить в Афганистане и явно не срочником. Но при этом с армией распрощался уже давно. Так почему-то показалось.