— Про склады слышали, лучше скажи, сколько с товаров нам достанется?

В городских каменоломнях творилось невиданное. На утоптанном снегу перед бараками вещал глашатай в ярких цветах королевских пехотинцев: золотые кляксы на буро-коричневом камзоле. Взобравшись на широкую телегу, молодой парень изредка прикладывался к фляге с горячим отваром и отвечал на вопросы кандальников, плотной толпой обступивших его вокруг. Вооруженная до зубов охрана маячила в отдалении, стараясь лишний раз не попадаться на глаза заключенным. Вполне может статься, что еще к вечеру большая часть бывших душегубов превратится в отчаянных абордажников и опору трона.

— Приказ по вашему отряду гласит: четверть во благо короны, четверть городу. Оставшаяся половина — вам! Мало того, первая четверть будет потрачена на выплату за амуницию. За оружие. За провиант для похода и после него. Слышали? Половина — вам. И добычу скупают армейские оценщики. Поэтому и посчитают честно, и выплатят все до последнего медяка.

— Половина? А что не больше?

— Больше? — зазывала захохотал. — Обычно четверть в отряде остается, да с этих денег еще вычитают за утраченное в бою оружие и побитые щиты с кольчугами. Вам господин полковник просто милость оказывает, так оделяя. Столько вонючих дыр приходится выжигать, что не успеваем везде рейдеры рассылать. Поэтому и предлагаю воспользоваться моментом. Ну и если кому понравится, после похода могут не оставшийся срок кандалами греметь, а на службу завербоваться и уже постоянно в рейды ходить. Или кто прямо сейчас готов контракт на ближайшие пять лет подписать?

Дремавший в углу площади охранник вздрогнул от восторженного рева и тихонько толкнул товарища, приплясывающего рядом:

— Что он сказал? Чего так загомонили?

— Да свободу обещал. Пять лет ножиком во славу короля помашешь — и свободен. Да еще с золотишком в кармане домой вернешься.

— Правда? Может, и нам с тобой туда податься?

Сбив налипший на сапоги снег, охранник лишь крякнул:

— Седжо, ты что, идиот? Сколько абордажник живет, знаешь? Максимум — полгода. Ну, если куда в командиры выбьется — так год протянет. А им лямку тянуть предлагают пять лет без перерыва. И это — когда война на носу! Я так думаю, если кто из каторжан запишется, так как раз к следующей зиме их кости и сгниют… Радуйся, что нас пока в казармы не загоняют. И старший говорил, что через неделю новых головорезов пригонят, как раз центральные районы чистят от разной швали. Кого прямиком в строевые роты, кого сюда, камень ломать. Так что нам работы хватит. И без приключений под облаками.