Десяти!
Рублей!
Для сравнения — всего год назад она стоила восемьдесят копеек!
Илья с ног сбивался, а только — толку?
Если бы не крупа, обнаруженная на складах Подольска, давно бы его войско или голодало, или с протянутой рукой пошло, или вообще в мародеры! А кушать-то хочется!
И то…
Крупа — для людей.
А для лошадей?
Десять килограмм сена, пять кило сухой травы, семь-восемь килограмм овощей, четыре килограмма зерна…
Не нравится?
А это еще самый минимум! Нужно больше! Это строевые кони, постоянно в движении, со всадниками… и где все это взять?
Только у крестьян.
Понятно, крестьяне были против. Илья махнул рукой, и выпустил облигации, по которым крестьянам обязательно заплатят. Ну вот обязательно! Стоит только вернуться законной власти…
Крестьяне оказались недоверчивыми, и вообще — пособниками освобожденцев, так что ни зерна, ни фуража, ни…
Город продуктов от них не дождался.
Илье пришлось рассылать десятки по селам, с реквизициями. Строго-настрого запретив грабить, убивать, насиловать…
Обнаружили сено?
Заберите.
Но выпишите человеку облигацию — пусть потом компенсацию получит.
Что значит — корову кормить нечем? А помрет корова — и детки умирать начнут, она ж, кормилица, молочком их поддерживает…
Ах вы, твари сиволапые!
Мы вас тут защищаем, а вам сена жалко⁉ Вы о каких-то коровах печетесь⁉
Да за такое…
Расстрелять бы, да нельзя. Но вот сапогом в морду — это можно. Это крестьяне получали регулярно. Параллельно с облигациями.
Вот и сейчас…
Удалось найти несколько возов сена, и забрать их, но в морду староста получил! А чего он! На колени падает, сапоги обнимает… да на эти сапоги такая кожа пошла, которую в его паршивой деревеньке отродясь не сыщешь! Разве что с него содрать!
А он их — соплями!
Коровы падут, козы… Лошадям не хватит… да не наплевать ли⁈
Пусть прирежут свою скотину — да и на мясо! А не хотят сами съесть, так пусть продадут в городе! Небось, заплатят… облигациями!
Это тор Мелехин и сказал старосте. А заодно и в морду ему дал. Чтобы понимал, тварь, с кем разговаривает! Староста утерся и успокоился.
По плохой дороге возы едва ползли, а возницы отгавкивались, предлагая запрячь в телеги не крестьянских коней, а кавалерийских. А чего⁉
Эва какие лошади! Они и повозку потянут!
Подобное предложение не вызывало симпатии у кавалеристов. Но действительно — падут крестьянские лошаденки посреди дороги, не своего ж коня в телегу запрягать? Вот и приходилось едва тащиться…
Крестьяне зло переглядывались. Молчали, но хмуро, зло…
Если бы тор Мелехин обратил внимание на их настроение, но куда там! Он же — тор! А это крестьяне! Сволота, быдло, серая плесень… чего на них смотреть? Он и не смотрел…