— Ничего.
Берта возмущенно сдвинула брови.
— Ты серьезно?
— Нет, я шучу. А что?
— Ида, у тебя совесть есть?
— Кажется, дома забыла. Но можно спросить у Полкана…
Ида улыбалась, легко уходя от неудобных вопросов. Может, этим жомы от торов и отличаются? При мысли о том, что надо кому-то раскрыть свои чувства, у нее аж все в душе переламывалось. Это ж с ума сойти!
Вот так взять, открыть рот и все рассказать! Да разве можно?
А Марта спокойно рассказывает на работе, как супруг пришел пьяный и распустил руки. И Леона делится заботами — где бы найти хорошего парня, и Берта про свою семью много чего рассказывает…
Вот как так можно?
Ида была искренне благодарна женщинам, принявшим ее в свой круг. И она многое почерпнула из этих бесед. Но…
Сама рассказывала с большим трудом.
Впрочем, здесь и сейчас надо было сказать хоть что-то.
— Он заболел, я его выхаживала. Станислав выздоровел и переехал обратно к себе.
— А… он тебе хоть цветочек подарил?
— Он меня на операции допустил!
— Ида, ты меня убиваешь! — Берта только головой покачала. — Вот что тебе надо⁈ Такой мужчина, красивый, умный, холостой, молодой… чего ты ушами хлопаешь?
Ида пожала плечами.
— Полкан?
Пес поднял опущенное ухо и прислушался. Понял, что кушать не дадут, опасности нет, идти никуда не надо — и опустил «лопушок».
— Вот так? — уточнила Ида.
Берта покачала головой.
— Ты ж не маленькая уже, должна понимать…
Ида качнула головой.
Должна, не должна… Станислав может сделать первый шаг. А может и не сделать — его право. Она за мужчиной бегать точно не будет, вот еще не хватало.
А то, что несколько раз ей целовали руки.
То, что многозначительно смотрели в глаза…
Намекали на громадную благодарность…
Если брать салонные мерки — ей чуть ли не в любви объяснялись. Но это слова и вздохи, а их, как выразилась разок Анна, к делу не пришьешь. Вслух-то Станислав ничего не говорил…. Вот и он сам!
— Ида, срочно! В операционную!
Зинаида подскочила — и понеслась готовиться.
На операционном столе лежал мужчина лет тридцати пяти, может, чуть больше- не понять. Усы, бородка, высокий лоб с залысинами. Черные брови выделяются на белом от шока лице.
Спит.
Ида привычно взяла руку, проконтролировала пульс.
— Норма.
— Смотри, — Стас откинул простыню, показывая ей травму.
Нога. С этим Ида была уже знакома, открытые переломы — вечная проблема зимы. Не первый, и не последний.
— Рана чистая, перелом открытый, но похоже, со смещением. Кажется, порваны какие-то сосуды?
— И надо посмотреть сухожилие, — согласился Стас. — А то прохромает всю жизнь — неудачно переломил, чуть повыше щиколотки. Что будем делать?