Это — нормальный здоровый ребенок, который может спать в любой ситуации.

Когда он проснулся, было уже утро. Гошка прислушался — и заледенел.

Над головой раздавались мужские голоса. А вот Ксюши слышно не было. Нет…

Вообще не было слышно женщин.

Значит… ее нет.

Мальчик подумал, что с Ксюшей сделали что-то очень плохое. А если он выйдет, то и с ним, наверное, что-то сделают… ему стало страшно. Он опять сжался в углу… он так и сидел бы все время, но напомнил о себе организм. Гошка понял, что если не встанет, то намочит штанишки.

И на полу сидеть было неудобно, на лавке лучше.

Самым страшным было безделье. Но в подвал откуда-то проникал свет. Гошка не знал, но все было просто. Не лампу ведь жечь и не свечу, не дай Творец — весь дом вспыхнет. Поэтому вор поступил просто. Дымоход с системой зеркал — и днем в подвале будет светло. Не слишком, но уж как получилось.

С собой у мальчика был блокнот и карандаши — прихватил машинально.

Ксюша предусмотрительно положила на стол головоломки из палочек — было чем заняться. Да и сам Гоша вел себя тихо. Старался.

А дерево, которым были обиты стены подвала, пропустило бы звуки наружу, только если бы он стал кричать, шуметь нарочно…

Он не стал.

Гошка понял, что ему еще долго ждать.

А если так…

Надо посмотреть, что есть покушать. И — ждать. Рано или поздно дяди уйдут, и он сможет выйти из подвала.

Что дальше?

Об этом мальчик не задумывался. Пока он понимал четко — нельзя шуметь. Наверху враги, они бабушку убили, они Ксюшу убили, они и его убьют.

Нельзя привлекать к себе внимание. Тишина и только тишина…

Ведро у него есть, еда есть, есть палочки и блокнот…

Гошке оставалось только ждать.

Свободные герцогства

— Ида, спасибо вам огромное!

— Не стоит благодарности.

Станислав поправлялся семимильными шагами. Повезло — и организм молодой, и лекарства, и уход хороший.

— Мне неловко отягощать вас своим присутствием.

— Конечно, в вашей конуре намного лучше, — не стала церемониться Ида. — Там вы умрете быстро и никого не будете отягощать.

— Разве благородная тора может так говорить? — поддразнил Станислав.

— Благородная тора может все, — отрезала Ида. И ткнула иголкой в вышивание.

По вечерам она все равно вышивала. Восстанавливала душевное равновесие. Только если раньше на ее вышивке были цветы, бабочки, птички…

Сейчас она вышивала здоровущую собачью морду. С натуры.

Натура при этом лежала неподалеку и упоенно грызла кость. На Станислава Полкан поглядывал… скорее равнодушно. Признал за своего, лаять не станет, но и хозяйку в обиду не даст.

— Ида, я ваш должник.

Ида полыхнула глазами.