Однажды, когда я после обеда вышла из обеденной комнаты и шла по коридору, одна из дверей прямо передо мной открылась и я получив пинок в спину влетела в комнату. Хотела тут же выйти, но дверь уже закрыли с внешней стороны. Обернулась оглядеть комнату.

В кресле сидел родственник мачехи с бокалом вина в руке:

— Заходи невеста не стесняйся, сейчас я обрисую тебе картину. Я немного помну тебя и порву твоё красивое платье, а тут и свидетели нагрянут, и пойдём мы под венец, после венчания я тебя не держу – иди на все четыре стороны.

После этих слов он допил бутылку из горла, сально посмотрел на меня и стал снимать камзол. Я рванула к двери и стала колотить в неё кулаками. Старик в два шага был рядом со мной и обхватил меня за плечи, сила у него ещё была. Кисти рук у меня были свободны, и я полезла в карман, ножик мне сейчас вряд ли пригодится, и я нащупываю продолговатый предмет, вытаскиваю и прижимаю к груди.

Старик оттопыривает сальные губы и тянется ко мне, а я со всей силой сжимаю брусок, раздаётся утробный всхлип. Его глаза сделались размером с блюдца, из горла вырвался пронзительный стон, и несостоявшийся жених убежал прочь, куда глаза глядят, чуть ли не выломав дверь.

Глаз цепляется за открытое окно, и я кидаюсь к нему. Второй этаж – прыгнуть не смогу, чревато последствиями. Если вязать простыни, то будет ясно кто и что. Надо как то сделать, чтобы не пойман, не вор. Недалеко от окна растёт дерево, и я решаюсь, стала на край подоконника и прыгаю. Ухватилась за ветку которая прогнулась, но не до земли и я перебирая руками хватаюсь за ствол дерева и на адреналине спускаюсь на землю. Бегом к себе и закрываюсь на стул. Теперь только свободно вздыхаю и иду в ванну. Лежу наверно час не меньше.

Ожидала крики и стук в дверь, но тишина. Утром Ганя рассказала, что родственник мачехи уехал рано утром. Я понимаю, чтобы вернуть себе поместье мачеха пойдёт на всё. Каждый раз ложась спать закрывала дверь на табуретку. Сегодня же уже лежа в постели вспомнила, что не закрыла дверь на табуретку, но сон уже начал закрывать глаза, отяжелели руки и ноги, а я решила, что за один день ничего не случится. Как же я ошиблась. Проснулась от того что не смогла поднять руку и вскочить с кровати тоже не получилось.

— Жалко жидкость кончилась, иначе не пришлось бы так мучиться, ты Валериний, молодец много снотворного насыпал.

— Да я всё высыпал, что ты мне дала.

— Той дозы хватило бы и лошадь с ног свалить.

Открываю глаза и вижу, что связана верёвками по рукам и ногам, пальцами даже пошевелить не могу, а во рту заткнута какая—то тряпка. Чувствую свою полную беспомощность. Теперь понимаю, почему вчера меня вырубил сон.