— Мам, можно я стукну её кулаком в нос?

— Нельзя, её Метрофаний может не принять.

— Да ему девяносто скоро, что он там рассмотрит.

— Не скажи, он уже трёх молодух похоронил и скоро на четвёртой женится, я с него хорошие денежки содрала, он так запрыгал когда узнал что молодая и невинная.

— Наконец-то мы от неё избавимся, — это уже внесла свои пять копеек Таисия.

Значит, эти гады решили обвенчать меня с очередным стариком. Вчера, когда меня вырубил сон, я заснула, в чём была, значит, артефакты в кармане, но что мне это даёт, если я даже пальцем пошевелить не могу. Тут меня хватают под руки Таисия и Валериний и волокут. Мои ноги стукаются об пол, но это никого не волнует. Дотащили до кареты и просто бросили на пол.

— Вы хорошо её связали?

— Она даже пальцем не пошевелит.

Асфальта в этом мире нет, и меня подбрасывало и кидало из угла в угол, думаю, в эту ночь я заработала не один десяток синяков. Когда доехали, то мне казалось, что у меня на теле нет ни одного места, которое бы не болело.

Держа под руки меня кое-как вытаскивают из кареты и придают вертикальное положение. Издали вижу, вход в церковь и там мелькает церковник, но вряд ли он мне поможет – здесь наверняка всё куплено. К нам двигается нечто. Засушенная мумия с отвисшими ушами и языком, который постоянно высовывается изо рта и облизывает губы.

Раздаётся дребезжащий писклявый голос:

— Я заплатил большие деньги и хочу прощупать то что покупаю.

— Конечно, конечно это ваше право, только мои дети не могут оставить её без поддержки, она же не может стоять на ногах.

Меня начинает колотить, а когда мумия протягивает свои руки, у меня внутри что-то взрывается, и я вижу, как высокий огненный столб охватывает всё вокруг. От меня с нечеловеческими криками бегут три горящие фигуры по направлению к церкви, но дверь в священную обитель уже закрыта. Четвёртая фигура лежит без движений и уже, и щупать не хочет. Я не понимаю, что случилось – руки и ноги у меня свободны – сгорели верёвки, а во рту пепел от кляпа.

Мне не жарко и не холодно, чувствую себя очень даже комфортно и отомщённой. Четыре тела остались лежать неподвижно. Ночь уже рассеялась, было светло и на душе становилось спокойно. Огонь, как ни странно погас. Я пошла к карете, кучера уже не было, убежал, когда стало горячо. Залезла на его место и лошади, помня дорогу, поехали домой. Похоже, что у меня проснулась магия огня, отец рассказывал, что и у матери Маринелы была такая же. Это что же получается, я уже совершеннолетняя и мне не о чем больше волноваться?

Ворота усадьбы открываются, и карета въезжает в поместье.