Я смотрел на точку. Она находилась в глубоком тылу, в 40 километрах за линией фронта. Мысль родилась мгновенно, дерзкая и почти безумная.
— Отличная возможность сказать полковнику Орлову личное «спасибо» за его заботу, — тихо произнес я.
Конев смотрел на меня с плохо скрытым изумлением.
— Георгий Константинович, вы не можете всерьез… Это же самоубийство! Глубокий тыл, укрепленный район!
— Кто сказал, что я собираюсь ехать сам? — я усмехнулся. — У нас есть люди, которые знают местность лучше японцев. И у которых свои счеты с этим Орловым.
Я имел в виду монгольских разведчиков-диверсантов из отряда «Хох туг» («Синее знамя»). Они были призраками степи, идеальными проводниками и безжалостными бойцами.
— Передай монгольским товарищам, — приказал я. — Пусть их лучшая группа перейдет линию фронта. Задача — не захватывать, не вступать в бой. Только наблюдение и фотосъемка. Мне нужны неопровержимые доказательства встречи Орлова с японцами. Снимки, пленка. Чтобы потом не было никаких сомнений, кто тут настоящий предатель.
Начальник разведки кивнул.
— Понял. Будет сделано. Но если их раскроют…
— Их не раскроют, — перебил я. — Они лучше нас знают свою землю.
После его ухода я снова остался один. Война на внутреннем фронте продолжалась, но теперь я перехватывал инициативу. Доказательства связи РОВС с японцами не только снимали бы с меня все подозрения, но и позволяли нанести удар по самой сети белоэмигрантов.
По крайней мере, стоит передать эту информацию нашей, советской прессе. Пусть те, кто там, за бугром, трубит о святых русских, которые борются с большевиками за освобождение Родины, увидят, как белоэмигранты помогают убивать русских же людей. Это была игра ва-банк, но ставки были слишком высоки, чтобы помалкивать.
Я подошел к рации.
— «Беркут» вызывает «Ястреб-1». Подготовить две «ласточки» к разведвылету на рассвете. Мне нужны свежие снимки этого района. — Я передал координаты места предполагаемой встречи. — Особое внимание на скопление легкового транспорта.
Ответ был лаконичным: «Понял. Вылетаем с рассветом».
Я откинулся на спинку стула. До генерального наступления оставались считанные дни. И я был полон решимости подойти к нему, разобравшись со всеми врагами — и с теми, что стояли напротив в окопах, и с теми, что прятались в тени, нанося удар в спину. Полковник Орлов хотел войны. Что ж, он ее получит.
19 августа 1939 года, накануне наступления
Духота на командном пункте стояла такая, хоть топор вешай. Жаль нет вентилятора, а казалось бы чего стоит сделать столь примитивный приборчик? Кажется, в Америке их уже вовсю производят. Ладно, сейчас это лишние мысли.