Сердце вдруг сжала резкая боль, мешая нормально дышать, и воздух вокруг зазвенел от напряжения, формируясь в тонкую мерцающую нить, ведущую меня кратчайшей дорогой. И все равно, солнце уже стало клониться к закату, когда я, наконец, увидел вдали его… Свой замок. Острые шпили протыкали багровое небо, показавшееся мне странно зловещим. В узких стрельчатых окнах не горел свет, и замок был похож на мертвеца, чей взгляд потух навсегда.

Я слишком хорошо помнил, как это было в прошлый раз. Такое же алое закатное небо, зловещим покровом накрывшее замок. И моя жена, стоявшая на самом краю замковой башни. Взгляд сам собой метнулся туда, и тогда…

Я увидел ее. Тоненькая фигурка в развевающемся белом платье летела вниз, прямо в пропасть под замком, и это было похоже на полет белоснежного лепестка одного из цветов, которые она так любила. Моя Ами. Любовь моя.

Откинув все мысли, что роились сейчас у меня в голове, я устремился вперед, на пределе сил и возможностей, что давала мне моя новая сущность. Но, казалось, сама природа, что обычно помогала мне, в этот раз взбунтовалась. Ветер стал почти ураганным, толкая меня назад, не желая, чтобы я приближался. Не желая, чтобы я… успел.

Взревев, я удвоил усилия, вспарывая прозрачную преграду, ставшую вдруг вязкой, как мед. Я летел так быстро, как не летал еще никогда и приближался к замку, но… я не успевал. Я опаздывал. Безнадежно. Бессмысленно. Но даже зная это, я не сдавался.

Я видел, что глаза Ами широко распахнуты и, странное дело. В них не было страха. Лишь печаль и слезы, что сделали их похожими на голубой прозрачный хрусталь.

– Ами! – перекрывая ураганные порывы ветра, прокричал я. Ветер сносил меня в сторону, бил, закручивая в тугие вихри-кольца, а потом выпускал, чтобы снова ударить, относя все дальше. Мешая спасти ее. Издеваясь и глумясь – жестоко, зло.

– Ами! – отчаяние и боль, прозвучавшие в моем голосе, были столь велики, что на миг перекрыли даже жуткие завывания ветра. И Ами вдруг посмотрела прямо на меня. Ее глаза затопила безграничная любовь, а губы беззвучно прошептали: «я буду любить тебя вечно». И в тот же миг ветер ударил меня прямо в грудь с удвоенной яростью, так что на какое-то время я потерял связь с действительностью, а когда вновь обрел способность управлять полетом, все было уже кончено…

*****

…Я прижимал к себе хрупкую фигурку в белоснежном платье, как величайшее сокровище мира. Не желая верить в произошедшее, не желая ее отпускать. Казалось, Ами просто спала. На белоснежной девичьей коже даже сейчас угадывался легкий румянец, а губы, похожие на шелковые розовые лепестки, манили прижаться к ним, исступленно целуя, но… Ее сердце не билось, и то был сон вечности. Я мог бы поделиться с ней жизненной силой, если бы она была жива. Если бы только была жива.