Я была уверена, что мужчина откажет мне. Но он, глядя на меня своими мерцающими в полутьме глазами, неожиданно шагнул ко мне почти вплотную и, наклонившись, тихо произнес:
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, леди Амелия.
Больше не говоря ни слова, Терон подошел к саркофагу и, уперевшись ногами в каменный пол, взялся за крышку. Мышцы на спине и руках забугрились, натянув белоснежную ткань рубашки, когда тяжелый камень медленно и нехотно стал сдвигаться в сторону, приоткрывая то, что было надежно укрыто под ним все эти века.
Наконец, щель стала широкой настолько, чтобы можно было что-то увидеть, и Терон отошел назад, почтительно склонив голову и прижав руку к груди. Как и я недавно, отдавая дань памяти жене своего лучшего друга.
Молча, на внезапно задревеневших ногах, я подошла поближе и, набравшись смелости, заглянула внутрь.
Стиснув руки так, что ногти больно впились в кожу, я, как завороженная, смотрела на содержимое саркофага. Долго, очень долго.
Бесшумно подошедший Терон встал со мной рядом, тоже заглядывая внутрь.
– Не понимаю, – мужчина с силой втянул в себя воздух, – что это значит, миледи? Амелия? – он смотрел на меня в ожидании ответа.
Но что я могла ответить ему? Я и сама мало что понимала, кроме, разве что одного. Я была права. Саркофаг оказался пуст. В нем не было ни костей, ни полуистлевшей одежды. В нем не было вообще ничего, как будто здесь никто никогда не лежал. А это значило…
Я медленно подняла взгляд на Терона и тихо сказала:
– Это значит, Терон, что я все еще жива.
Видимо, это стало последней каплей во всех потрясениях последнего времени, потому что мир вокруг вдруг закачался, подернувшись дымкой забвения, и я потеряла сознание.
Рейвен
Прошлое…
Донован выпустил меня из того колодца лишь на восьмой день.
– Пей, – мне протянули кубок с ароматной теплой жидкостью, матово переливающейся внутри.
– Это…
– Кровь. Животного, – настоятель пристально смотрел на меня, будто пытаясь отыскать следы безумия и неконтролируемой жажды. Но мой разум был ясен, как никогда, а мир, хоть и выглядел теперь совсем иначе, напоенный звуками, цветами и запахами, по-прежнему был моим миром. Родным и знакомым.
– Я не хочу, – я отвернулся от кубка с кровью, хотя слаще ее запаха для меня сейчас не было ничего на свете, и она манила меня, как магнит.
– Рейвен, – рука настоятеля легла на мое плечо. – Послушай меня. Ты не можешь совсем обходиться без крови. Она нужна тебе для поддержания сил, но лишь от тебя самого теперь зависит, как много тебе ее будет нужно, и чья кровь это будет. Ты понимаешь меня? Пей! – он вновь протянул мне кубок. – Ты должен принять в себе и это тоже.