Мы шли умирать ради них.
…Еще двое суток мы с Тероном сражались без сна и отдыха, очищая нашу землю от скверны. К этому моменту враги были отброшены от замка далеко прочь, и полем битвы стал лес возле Красного клыка. Когда пал Терон, тяжело раненый в грудь, я лишь крепче обхватил кожаную рукоять меча, давно побуревшую от запекшейся крови. Меня окружили, как дикого зверя, сразу восемь рослых воинов, в глазах которых горела мрачная решимость убить.
Но эти наемники не знали, как опасен бывает зверь, загнанный в угол, как отчаяние придает ему сил. А я был в полном отчаянии. Я еще не отомстил за их смерти. Я все еще был жив. И мне нужен был Гохан…
*****
…Я открыл глаза, вырываясь из плена мучительных воспоминаний. Шел пятый день моего заточения в глубоком колодце. Оставалось продержаться еще два дня.
Мягко потрескивал дрова в разожженом камине, согревая гостиную теплом и уютом. Как и в ночь нашей свадьбы, мы с Рейвеном сидели на огромной шкуре неведомого мне зверя и пили вино. Сейчас был поздний вечер, и за окном раскинулось синее бархатное небо с вытканными на нем серебристыми звездами. Один из тех вечеров, что я так любила проводить рядом с ним, моим мужем, чувствуя умиротворение и счастье. А еще… с горечью осознавая его хрупкость и ненадежность из-за всех тайн, что между нами стояли.
Я любовалась рубиново-алыми всполохами, мерцавшими в хрустальных гранях фужера, подсвеченного пламенем, и думала. Как начать разговор так, чтобы мой муж рассказал мне правду о себе? Увы, как назло, в голову ничего не приходило.
– Рейвен, – тихо позвала я, глядя на его волевое лицо с правильными, немного резкими чертами. Брови мужчины были нахмурены, а темно-синие глаза сейчас казались совсем черными, лишь в глубине их тлели опасные багряные искры.
– Да, Ами, – Рейвен, что до этого задумчиво смотрел на пламя, повернулся ко мне и улыбнулся. Искушающе. Хищно. Так что я даже на миг забыла, что хотела спросить, но тут же взяла себя в руки.
– Помнишь, ты рассказывал мне сказку о воине… – Я замолчала, собираясь с духом, и продолжила. – Ты говорил, что у него было слабое место, которым воспользовались враги. Какое?
Рейвен молчал. Его лицо по-прежнему было бесстрастным, а взгляд непроницаемым, только мне показалось, что он стал еще чернее. Впрочем, вряд ли это было возможно. Наверное, просто показалось.
– Любовь, – тихо произнес он, когда я уже отчаялась дождаться ответа. – Его слабым местом была любовь.
– Разве любовь не должна делать нас сильнее, давая силы жить и бороться? – я пытливо посмотрела на него.