Модуль наконец справился с неизвестным языком, и вывел мне точное описание ритуала, такой я тоже видел. Ну да, Мила лежала вот на такой плите, и ее разделывали семью черными ножиками, которые у меня до сих пор хранятся. Столбов было семь, и вариантов ритуала — тоже семь, все предполагали, что у человека, исполняющего обряд, свет выходит из ладоней.

Самый простой, принести в жертву одного человека, посложнее — семерых, были и более жестокие и запутанные варианты. А вот последний, седьмой, точного описания не содержал. Предлагалось убить самого себя, чтобы воскреснуть в другом мире — Ханак Пача. Тот, кто дал текст каменотесу, как это сделать видимо, не знал. Поэтому добавил от себя, что это — только для благословленных Великим Инти жрецов, потомков этого самого Инти.

Первые шесть ритуалов четкой цели тоже не имели, хотя скорее всего тот, кто тут все это расписывал, просто представить не мог, для чего они предназначены.

В принципе, понятно было, раз дядя Толя здесь пропал, и потом нашли трупы его бойцов, а его самого не нашли, потому что он был уже в другом мире, значит, здесь он провел один из ритуалов. Откуда у подполковника ГРУ семь ритуальных кинжалов, я не знал. И куда они потом делись — тоже, наверняка с собой унес. Раз сил у шумера было немного, значит, действовал он по третьему сценарию, с семью жертвами, и великим камнем, который, как мне казалось, должен означать портальный маяк.

Проверять набор на работоспособность у меня не было никакого желания, даже на себе. Хоть и был этот клинышек на плите, до жертв я еще не докатился. А теоретически узнать было не у кого, Ашши наверняка была в курсе, но ее я бы спросил в последнюю очередь. По возможности, предварительно надежно зафиксировав.

На краю поляны показались фигурки людей — много, они окружили верхний ярус живым кольцом, держа в руках копья, а по дорожке ко мне неторопливо спускался невысокий толстенький человечек в белых брюках, такого же цвета туфлях и рубахе, на плечи был накинут какой-то плед с квадратным рисунком, в центре каждого элемента были вышиты символы, почти такие же, как на столбах. Толстячок остановился прямо на границе окружности из столбов, помахал мне рукой.

— Что здесь забыл сеньор? — спросил он на американском английском. — Это святое место, здесь нельзя находиться посторонним. Даже мои воины не смеют подойти ближе.

— Ты ведь местный колдун? — перешел я на португальский.

— Так меня называют недалекие люди, — на том же языке ответил предводитель банды копейщиков.

— Я привез посылку от сеньоры Гомеш.