Алехандро говорил, что передал чемоданчик дяде Толе где-то возле границы с Перу. Это километров двести пятьдесят по прямой, а в воздухе почти все дороги прямые. Пришлось второй раз вертолет просить.

— Конечно, bonito, забирай что хочешь, — вдова ждала очередного клиента из Колумбии, смерть мужа еще не повод, чтобы семейный бизнес страдал. — Ты куда летишь? Ясно, там недалеко есть селение, в нем живет фетчисейро, не такой сильный, как шаман, который недавно умер, да простит Иисус ему грехи, но тоже ничего. Передай ему вот это. Взамен забирать ничего не нужно, мы потом сочтемся.

И показала на белый полипропиленовый мешочек, килограммов на пять.

Наркокурьером мне еще работать не приходилось, закинул упаковку на заднее сидение, завел двигатель и взлетел.

Двести пятьдесят километров для Робинзона-44, это час с четвертью лета, считая взлет и посадку. Сверху полюбовался на сельву, зелень сплошняком, едва видимая дорога шла параллельно моему курсу, но километров за пять до цели уходила направо, как раз в сторону того колдуна, которому я вез целебный порошок. Двигатель работал ровно, без сбоев, горючего был изначально полный бак, для любимого гостя не скупились. Вдова связала в своем мозгу мой визит и смерть мужа, и теперь я для нее как сын был. Почти.

Поляну я нашел сразу, большое пространство шло ярусами к самой нижней точке в центре, с дорогой, ведущей с севера. Правда, мощеная поверхность обрывалась наверху, но для чего-то ведь ее строили.

В центре поляны по кругу стояли семь каменных столбов высотой в метров в пять, с какими-то крылатыми фигурками поверху, то ли птицы, то ли безумная фантазия накурившихся инков, а вот уже в центре этого круга возвышалась почти на метр плита, два на два.

Я посадил вертолет на среднем ярусе, прямо возле дороги — по мощеной поверхности идти куда приятнее, чем прыгать по траве. Змей я не боюсь, но все равно, неприятно. Не дошел до столбов несколько метров, остановился — сооружение вблизи впечатление производило странное. Во-первых, сами столбы были покрыты значками. Модуль тут же принялся за расшифровку, демонстрируя свою полезность, хоть какую-то. Во-вторых, фигурки на верхушках столбов мне решительно не нравились, было в них что-то неправильное. И мерзкое. Такое я уже видел в одном подземном храме на моей планете. Не на этой, а на той, которая мне может быть еще принадлежит. Да, точно, эти птицы идеально дополняли две стоявшие там скульптуры, выводя к третьей, где они пожирают остатки. И в-третьих, плита. В углах были выбиты символы, а точнее — клинышки эме-гир. Тот, который ближе ко мне, обозначал Наргала, справа от него — кровь, слева — желание, и напротив — шаг. Не знаю, кто тут хотел шагать к шумерскому богу, только от плиты фонило смертью. Все основание было буквально испещрено черными точками, невидимыми обычному глазу.