— Ха-а, ловко ты, Егор, справился! За чистку рыбы тебе пять баллов, а вот ты, Ромка, — Сергей Викторович подошел к начальнику цеха и взял одну из картофелин, — вармии, что ли, не служил? Куда режешь? С такой очисткой нужно в два раза больше картофеля! Эх ты!

Не поспоришь, Рома чистил крайне неаккуратно, да вообще не столько чистил, сколько стругал. Но ничего, мальчик он большой и справится.

Я же закончил с рыбой, удалив жабры и отрезав головы и хвосты. Викторыч принялся разделывать судака на две части, делая ровный разрез по спине и отделяя филе от костей. Филе судака и мелких окуньков он цельными кусками побросал в воду. Туда же отправились хвосты и головы.

— Так, Егор, ты ответственный — жди, пока закипит и пенка появится, снимешь её, — попросил он и повернулся к Роме. — А ты давай сюда луковицы, а то пока ты картошку почистишь, так у нас уже и уха приготовится!

Викторыч забрал луковицы, ловко очистил и разрезал их пополам. Достав из рюкзака большую сковородку, поскдадывал на нее половинки и насухую, без масла, чуть поджарил лук до золотистого цвета. Половинки отправились в котелок. Вода там как раз начала кипеть, и я ловко снял пенку.

— Ну, теперь час у нас есть, пока бульон сварится. Можно пока языками почесать, — сообщил Викторович.

Собственно, этого момента я и ждал. Викторыч достал из своего рюкзака раскладную табуретку и, сев на нее, достал пачку «Примы». Большинство мужиков его возраста предпочитали курить сигареты без фильтра, да покрепче, если позволяли лёгкие.

— Жалуйтесь, революционеры!

Я быстро смекнул, что он не прочь выяснить, как и что мы задумали делать в цеху. Будучи заместителем директора по снабжению, он понимал, что любые наши нововведения повлияют непосредственно на него. Как известно, снабженец — это наше всё.

Но также прекрасно помнил, что тут, на рыбалке, о делах старались не говорить. Вот и сейчас брать быка за рога и излагать всю текущую повестку будет неуместно.

— Давайте сначала выпьем, — предложил я.

— А давайте!

Я видел что Викторыч уже был, что называется, подогрет, и следовало его еще самую малость раздобрить. Довести до нужной кондиции, так сказать. Я взял на себя роль разливающего, наполнил рюмки терпким самогоном.

Выпили.

Закусили морковкой. Рома воодушевленно начал рассказывать о том, что хочет поднять седьмой цех с колен и избавить его от прозвища бракоделов. Я ему не мешал. Викторыч внимательно слушал, прокручивая сигарету между пальцами и сплевывая кусочки табака.

— А то, что лучшее — враг хорошего, ты слышал? — спросил он.

Рома растерялся, но я пришел ему на помощь.