— Сейчас мы его! Ну-ка!
Заместитель директора по производству, раздевшись, ступил одной ногой на бревно. Постоял так с минуту и, расставив руки для удержания равновесия, пошел вперед. Он пробежал примерно половину бревна, и у меня зародилась надежда, что трюк пройдёт благополучно. Ведь чуть-чуть осталось.
Но нет…
Плямс!
Это был звук падения Сергея Васильевича в воду. Мужики тотчас заржали как кони. Производственник упал смешно, благо не ударился о бревно и оказался в воде. Проблема была лишь в том, что течение было сильным, место — глубоким, и тут бы справился только пловец. А Сергея Васильевича подхватило течением и понесло в водохранилище.
Смех разом прекратился, когда кто-то из мужиков припомнил, что спорщик не умеет плавать. Пока остальные решали, что делать, я бросился на выручку Сергею Васильевичу, которому теперь точно не было смешно, и он начал орать:
— Помогите!
Вот так… я быстро скинул с себя одежду, оставшись в одних трусах, и прыгнул в воду. Течение подхватило меня, и в несколько энергичных гребков я сблизился с тонущим производственником. Схватил его за шиворот рубашки, и вцепившись за корни деревьев, потащил наверх.
Глава 13
Ох и замёрз же я, спасая Васильича! Не без труда, но мне удалось вытащить его на берег из холодных вод реки. Все вокруг начали оживленно хлопать, свистеть и кричать:
— Егор, хорош паря, спас человека! — хором говорили рыбаки, помогая утопавшему прийти в себя.
Кто-то успел сбегать за пледом, чтобы согреть спасенного Сергея Васильевича. Тут же принесли чай. О соревнованиях на спор сразу позабыли.
— Тут бы любой утонул, а ты — молодцом! — продолжалась минутка восхищения.
Всё-таки любой — не любой, а мне пришлось здорово напрячься, чтобы самому не пойти ко дну. Я с благодарностью принял чей-то плед, в который тотчас закутался, и жадно глотнул горячий чай.
Заместитель, чуть поправив свой плед, висевший на плечах, как тряпка после дождя, в недоумении ежился, пока его обдавало пронизывающим холодным ветром с реки. Казалось он быстро протрезвел и теперь оглядывался, переваривая обстановку. Наконец, он все-таки выдохнул и с трудом произнес:
— Егор, я теперь тебе как минимум жизнью обязан! Если вдруг понадоблюсь, ты ко мне с любым вопросом — я тебе сразу помогу! На заводе, на всю деревню — где угодно.
Я скромно кивнул, хотя понимал, что слова Васильича, скорее всего, имеют ту же ценность, что и обещания о повышении, которые раздаются на этом заводе с завидной регулярностью.
Зато не поспоришь, что рыбаки теперь смотрели на меня совершенно другими глазами.