— Фу, паршивец, — мужик на мотороллере подал газу, выплевывая прямо в Тузика, пытавшегося укусить жестяные банки, облака дыма.

и свернул дальше по дороге, за корпус. Тузик же, видимо, посчитав, что его работа выполнена, с довольным видом победителя вернулся обратно к будке.

— Вот это другое дело, — я погладил пса. — С меня что-нибудь вкусненькое.

— Достаточно? — спросила Аня.

— Более чем, ты дрессировщик от бога, — подмигнул я.

Аня, как обычно, немного засмущалась, засыпала пояснениями, что-то типа: это все Тузик. Но в конце концов попросила меня однажды показать ей стих, который получится после моих медитаций под собачий лай. Я, естественно, пообещал, что так и будет, и мы вернулись обратно в корпус. Тузик, явно довольный тем, что сумел защитить свою территорию, залез в будку отдыхать.

На складе я прослушал получившуюся запись. Получилось то, чего я и хотел — секунд тридцать беспрерывного, яростного собачьего лая. Ну всё, теперь Мухтар точно не останется равнодушным. Но, наученный прошлым опытом общения с Мухтаром, и зная, что пёс дюже хитёр, я решил перестраховаться. Достал из кармана сломанный теннисный шарик, положил на стол газетный лист и, вооружившись ножницами, порезал материал мяча на мелкие кусочки. Мы его всегда называли «казеин». Конечно, в идеале такой шарик нужен был не один, а как минимум два или даже три, но работаем с тем, что есть. Нарезанные кусочки я обернул в газету, в три-четыре слоя. Конечно, можно ещё офицерскую линейку поискать, которая тоже делалась из целлулоида… ну да ладно. Я сунул получившуюся дымовуху в карман. Собаки обычно откровенно побаивались дыма, так что, если у нас с Мухтаром в очередной раз не получится договориться, мне будет чем его отпугнуть.

Приготовления к встрече с собаками были закончены, и я во всеоружии вышел со склада, мельком взглянув на табло часов на соседнем корпусе. На все у меня оставалось порядка получаса, мой талон был меня выписан до восьми, а сейчас было семь пятнадцать. Вот и хорошо, времени более чем достаточно. Тянуть с возвращением честно скоммунизженых прутков я не собирался и уже завтра утром планировал запускать петельки в работу. Время было позднее, мужики чаще всего задерживались на два, ну самое позднее на три часа, поэтому по пути на общезаводской склад я не встретил ни души. Тем лучше, меньше будет вопросов о том, что у склада делает ученик седьмого цеха в восьмом часу вечера и с магнитофоном в руках. Рассчитывал я и на то, что Пушкин давно свалил, как и девчата из цеха швей, а значит, операции «вернуть прутки» никто не помешает.