— Живу я здесь. — невесело и непонятно усмехается она. — Причем с одним из этих ублюдков. Пошли говорю — нет времени!

— Куда? Везде эти животные. Они как раз меня и ловят!

— У меня пропуск есть, — она показывает мне на толстенную золотую цепь, гораздо органичнее смотревшуюся бы на бычьей шее Мастифа. Сия голдовая цепура, «а-ля девяностые» — неэстетично увенчана овальной пластиной серого металла, наподобие армейского жетона. Только покрупнее и погрубее. На пластине выбита уже знакомая латинская V.

— Винтаж, — усмехается она, — согласна, не слишком уж стильный ошейник, я и сама предпочла бы, что-нибудь более изысканное, пусть даже с пошлыми стразиками — но зато это помогает избегать проблем.

— Что это?

— Это и есть мой пропуск. У особо приближенных, но не обратившихся такие. Вместо клейма во лбу или под глазом. Чтобы обезумевшие на девичью честь не посягали и не пристукнули ненароком.

— Кто ты? — повторяю я.

— Не все ли тебе равно? Тот, кто может тебе помочь вылезти из жопы. А если вкратце — любимая игрушка одного достаточно влиятельного и высокорангового, разумного обратившегося. — она снова непонятно усмехается.

Большие зеленые глаза, высокие тонкие скулы и блестящие волосы цвета осени. Ох и хороша чертовка! Очень симпатичная родинка с левой стороны над сочными припухлыми губами. Безукоризненно белые ровные зубы. И бездонные глаза со смешинкой! В них можно было тонуть, тонуть, тонуть… И данный процесс обещал быть бесконечным.

— А ты сам-то кто, партизан?

— Горан, — уже на автомате представляюсь новым именем.

— Тот самый Горан! — изумрудно сверкает глазами она, — Слышала о тебе. Ты же тот самый продуман, который выторговал своих людей в обмен на бабку Вотана. Мой зверь на пьянке со своими утырками — тебя тогда активно вспоминал.

— Надеюсь его отзывы были исключительно положительными? — усмехаюсь я.

— У тебя просто блестящие рекомендации, — в тон ерничает она, — Ну, мы идем?

— Куда?

— Плавать умеешь?

— Да.

— Реку переплыть сможешь?

— Да.

— Это все упрощает. Не придется искать лодку.

— Ты со мной?

— Нет. Я плохо плаваю. А по мосту — даже мне с тобой не пройти. Там посты с разумными. Тебя вычислят, — и чуть помедлив, решительно добавляет, — Да и если бы умела плавать — не ушла бы.

— Могу узнать — почему?

— Потому, что не так, чтобы уж слишком хочу жить, но и не умру — пока не отомщу.

— Кому?

— До кого дотянусь. Если в двух словах: в марте замуж вышла. Мужа любила. Беременная была. Потом все вот это началось. Муж общину сколотил. Небольшую, но крепкую. Стали выживать… И выжили бы, — убежденно сказала она, — Тут эти мутанты в город вернулись. Наши мужчины бились, но куда там! Всех вырезали. И Артема моего… Меня отымели табуном… Если бы считала — со счета бы сбилась. — её звонкий голос стал глухим, а глаза наоборот обжигающе засверкали, — Плод выкинула. Но видно, товарный вид не потеряла. — она по-мужски усмехнулась. Жестко и цинично, — На меня один из ближних Вотана запал. Забрал под себя. В прямом и переносном смысле. — снова усмешка, — Решила хоть этого кончить — посчитаться за все хорошее, но увидела в его окружении того, кто командовал, когда наших резали… и передумала. Стала ждать случая — забрать как можно больше этих тварей… Может потравить гадов или еще как. Они часто толпой собираются. Расслабляются. Пируют… А может и до самого Вотана получится дотянуться, — и на миг даже зажмурилась мечтательно, — Я ответила?