Отец упирал на то, что благодаря новому закону на верх не смогут подняться различные чистоплюи, но он даёт дорогу личностям целеустремлённым, творческим и упорным, не делая разницы между русскими, китайцами, немцами и пришельцами из созвездия Гончих псов.

Из-за смородины показались девчонки, я быстро освободил шампура от готового продукта и присоединился к торжественной процессии. Переглянувшись с Молдаваном, мы подхватили Валетова за белы рученьки и ноженьки, раскачали и забросили политического демагога на середину «пруда». Народ, довольный расправой, разразился бурными аплодисментами, отправив «палачей» следом за «узником» совести. Черти полосатые! Отплевавшись от воды, я заявил, что вторую партию шашлыков делать отказываюсь. Месть мелкая, но приятная, тем более я заныкал пару порций для последующего их поедания в компании одной белокурой бестии.

Выбравшись из бассейна я предался ничегониделанью, развалился на шезлонге, подставляя ласковому солнцу спину и бока. Когда. По личным ощущениям, я превратился в медузу расплывшуюся, возле изголовья нарисовалась Ксения — белокурая бестия.

— Я ключик от баньки взяла, — шепнула Шварцкопф.

— Это намёк или предложение? — моментально оживился я и перестал изображать из себя слизня.

— Дожили, — хмыкнула Ксения, — двадцать первый век…

— Согласен с тобой, — перебил я девушку, — век эмансипации, мужики как бабы, это я должен был тебе намекнуть про баньку и ключик.

Соскочив с шезлонга, я подхватил Ксению под локоток и увел её за кусты черёмухи, откуда мы окольной тропкой, прикрываясь густыми насаждениями малины и крыжовника, прошмыгнули в пустующую баньку. По дороге я проверил кармашек в плавках, изделия «номер два» были на месте.

— Что это? — Ксения соскочила с моих колен. — Слышишь?

— Что? Где? — не понял я, но на всякий пожарный случай прислушался.

«Уау, уау».

Ксения отдёрнула занавески маленького оконца в предбаннике, ворвавшийся в помещение свет ярким ореолом окружил обнажённую девичью фигурку, превратив её в неземного ангела. Возле окна нарисовался Лотяну:

— Вашу мать, любовнички! Мухой! Быстро в подполье!

— … — отпрянув от окна и перекошенной морды Молдавана, грязно выругалась моя подруга, подхватывая и надевая на себя купальник. — Что пасть раззявил, Бер, одевай трусы. Станция!

Тут до меня со всей ясностью дошло, что «вау» было не просто так — над дачным посёлком разносился звук воздушной тревоги и судя по гудкам, Станция «жарила» узко сфокусированным лучом.

— Твою мать! — одним текучим движением я слетел с полка и напялил на себя предмет гардероба. Выбросив использованное «изделие» в печь, я схватил Ксению за руку и выскочил из бани.