В зале стало неожиданно тихо.

«Вот оно, — подумала Анастасия, — то самое место, где юридическое дело перестаёт быть просто делом. Не в первый раз убеждаюсь, что за каждым нелепым иском прячется что-то, что совсем не смешно. Даже если формулируется это вкривь и вкось, через чашку и пульт от телевизора».

Макошь побарабанила пальцами по подлокотнику судейского трона. Звук получился похожим на далёкий гром.

— Учитывая подделку документа, я обязана вынести решение по букве закона, — произнесла она наконец. — А буква у нас, как известно, суровая. С зазубринами. Но, — богиня подняла палец, останавливая уже готовую заговорить Валентину Ивановну, — я даю сторонам сутки на то, чтобы прийти к компромиссу самостоятельно. Не всякий спор нуждается в топоре правосудия, когда достаточно обычного разговора.

Макошь поднялась, и все в зале тоже встали вслед за богиней.

— Сутки, — повторила Макошь. — Затем я вынесу решение. И оно уже не будет учитывать сантименты по поводу рыбалки по вторникам.

Анастасия повернулась к Сергею Матвеевичу, который так и висел в воздухе с видом человека, только что осознавшего, что блеф не сработал.

— У нас сутки, — сказала Горынская. — И, кажется, самое время выяснить, что вы на самом деле хотите. Остаться в этой квартире назло всем правилам? Или найти способ уйти так, чтобы не было мучительно стыдно за подделанную подпись?

Сергей Матвеевич поднял на неё глаза, и в них не было ни капли ленивого обаяния, только растерянность существа, которое всю дорогу изображало смелость, а теперь ему оказалось нечем больше прикрываться.

— А если я скажу, что дело не в квартире? — тихо спросил он.

— Тогда, — Анастасия захлопнула папку, — нам придётся выяснить, в чём кроется истина на самом деле. У вас есть сутки, Сергей Матвеевич. Советую использовать их с умом, а не на форуме призраков.

Горынская направилась к выходу. Валентина Ивановна догнала её уже в коридоре, попридержала под локоть, будто боялась, что адвокат передумает и вернётся спасать её незадачливого покойного мужа из чистого сострадания.

— Спасибо, — сказала клиентка. — За то, что не стали его унижать перед богиней. Хотя, видит небо, было за что.

— Это не входило в мою задачу, — Анастасия застегнула плащ. — Моя задача — выиграть дело, а не унизить вашего бывшего мужа. К тому же, — Горынская бросила короткий взгляд в сторону зала суда, откуда всё ещё доносился приглушённый голос Сергея Матвеевича, что-то объясняющего приставу-лешему, — унижение редко помогает клиенту получить желаемое. Помогает разговор.

— Думаете, он правда согласится уйти? — В голосе Валентины Ивановны робкая надежда смешалась с глухой обреченностью человека, уставшего верить фальшивым обещаниям.