— Тогда у Варвары есть время, — с облегчением произнесла Забава. — Пока она сама не согласится отдать вещь, ничего не потеряно, и кредитор ничего ей не сделает.

— Пока она не согласится, — подтвердилКодекс с осторожностью человека, понимающего, что подобные существа редко довольствуются смиренным ожиданием. — Вопрос лишь в том, насколько изобретательным окажется господин К., пытаясь получить обходными путями это добровольное согласие.

Забава поёжилась, вспомнив вкрадчивый тон письма, где угроза убедительно пряталась за скользкой вежливостью.

— Тогда нужно предупредить Варвару, — заключила Забава и потянулась за телефоном. — И убедиться в том, что она не подпишет и не согласится ни на что, не проконсультировавшись прежде с нами.

* * *

Дома у Горынских копившееся всё утро напряжение между содушами одного мужчины, наконец прорвалось. И не постепенно, как не раз случалось, а резко, будто с кухонного крана слетела резьба, и водный поток обрушился на пол, рискуя затопить соседей.

— Хватит так демонстративно страдать, — не выдержал Горан, когда Змей в пятый раз за час громко вздохнул. — У нас есть настоящая проблема, да и ведьма, имела полное право выбрать кого угодно.

— Это не про ведьму, — огрызнулся Змей. — Я думаю о том, что меня вечно рассматривают как приложение к тебе. Горан прекрасный! Горан надёжный! Ах, какой Горан! Горан, Горан, Горан! Тьфу. Ты тот, ради кого принцессы бросают драконов и находят смысл вообще выходить замуж. А я что? Забавная деталька характера, лишний довесок, мелкая проблема, потому что даже крупную проблему создать не способен.

— Это скорее плюс, — встрял желтоглазый Ныч, но его глаза тут же стали зелёными.

— Я гожусь разве что на легкомысленный флирт с очередной клиенткой или соседкой по дому.

— Никто так никогда не говорил, — мягче возразил Ныч, впрочем, растерявшись от неожиданной прямоты обычно куда менее откровенного Змея.

— А и не нужно говорить, — горько отозвался страдалец. — Достаточно посмотреть. Анастасия вышла замуж не за меня, вышла за него. Забава выбрала не меня, а ворона. Все вокруг выбирают кого угодно, а не самую яркую, весёлую и прекрасную часть этого треклятого организма.

Горан замолчал, он явно не ожидал подобной глубины за привычным легкомыслием Змея.

— Ты серьёзно думаешь, что тебя выбирают меньше? — тихо поинтересовался Ныч, жуя новый бутерброд, теперь уже с рыбой.

— Я знаю это, — отрезал Змей. — Три головы, одно тело, но выбирают почему-то всегда либо Горана за рассудительность, либо тебя за душевность. А меня терпят. Я как неизбежное зло к остальным двоим.