— Он злится, потому что наша Забава выбрала птичку-синичку, а не его, — охотно пояснил Ныч, — Хотя, видит Правь, никто, кроме него самого, не рассматривал подобный вариант развития событий всерьёз.

Глаза Горынского вспыхнули ядовито-зелёным.

— Я не дуюсь, — буркнул Змей. — Я вижу нелепую иронию в том, что меня, буквально олицетворение обаяния, харизмы и мужественности, отвергли ради ворона, который только каркал до недавнего времени.

— Может ты его ревнуешь? Он же твой птиц. Только вот с тобой он предпочитал каркать, а с ней разговаривать, — сладко потянулся Ныч.

— Ой, да иди ты, — отмахнулся Змей и чуть чашку не разбил.

— Тебя не отвергли, — терпеливо возразил Горан. — Тебя и не выбирали никогда в качестве варианта, потому что ты, вообще-то, женат. На моей…То есть на нашей жене. Уже три года. Для Забавы это весомый аргумент. Ты, мы… несвободны.

— Формальность, — отмахнулся Змей.

— Значительная формальность, между прочим, — заметил желтоглазый Ныч.

Змей замолчал, уязвлённый этим наблюдением куда сильнее, чем готов был признать, а Горан, наблюдая за собственным внутренним разладом со стороны, невольно подумал, о том, что возможно, настоящая причина раздражения его самой легкомысленной содуши вовсе не в ведьмочке Забаве и не в исполнительном и верномКодексе , а в чём-то куда более уязвимом, о чём Змей пока не готов говорить вслух.

— Знаешь, — сказал Горан, обращаясь к Змею, — если тебе нужно, чтобы выбирали тебя, то может, начать стоит с самого себя. С того, чтобы разобраться, чего же ты хочешь на самом деле, а не изображать покорителя дамских сердец, лишь бы не чувствовать собственную пустоту.

Глаза на мгновение вспыхнули зелёным ярче обычного, и тут же погасли, вернувшись к прежнему ядовитому оттенку с вкраплением золотых искр.

— Может, ты и прав, — проворчал Змей.

Такого признания ни Горан, ни Ныч от него давно уже не ожидали услышать.

— Я не привык подобное признавать, но, может, ты и прав, Гор.

Ныч удовлетворённо кивнул, словно присутствовал при историческом событии, и тут же потянулся за бутербродом с бужениной, чтобы отметить вкусной едой такой волнительный момент.

За окном моросил дождь, будто небо взяло за непреложное правило сопровождать любое значимое событие в жизни рода Горынских вялой, но упорной моросью.

И где-то там, в агентстве «Последний шанс», Анастасия вместе с подопечными листала старые документы архива в поисках имени таинственного кредитора даже не подозревая, что у неё дома назревает нечто такое, что требует не меньшего внимания, чем древние долги.

* * *