Анастасия завела машину, и та медленно выехала со двора.

«Ладно, Сергей Матвеевич, — подумала Анастасия, выруливая на проспект. — Посмотрим, кто из нас упрямее. Вы со своей пропиской и рыбалкой или я со своим вот уже трёхлетним контрактом. Хотя, стоит признаться, ставки явно не в мою пользу. У вас хотя бы есть шанс на развод с этим миром. А у меня три головы, одна общая тройная подпись и полное отсутствие желания у моего мужа отпускать хоть что-то из того, что он однажды решил считать своим».

* * *

Магический суд по делам нежити, нечисти и прочим существам вне квалификации располагался в здании, которое снаружи выглядело как обычная районная администрация, а внутри, как нечто среднее между древним капищем и залом ожидания на вокзале, где вот-вот объявят задержку поезда в иной мир.

Анастасия пришла за пятнадцать минут до начала, как приходила всегда. Это была привычка, оставшаяся у неё со студенческих лет, когда опоздание, казалось, хуже проигранного дела.

— Волнуетесь, Анастасия Олеговна? — Забава плюхнулась рядом на скамью, прижимая к груди папку с документами так, будто внутри лежала не подшивка бумаг, а нечто хрупкое и живое.

— Нет.

— А зачем тогда три раза перечитывали?

— Потому что хочу процитировать всё точно, — Анастасия не отрывала взгляда от входной двери. — Разница между «утратил право» и «может утратить право» решает исход половины моих дел.

— Вы никогда не нервничаете, — с восхищением протянула Забава. — Кодекс говорит, вы даже со Змеем не нервничали, когда выходили за него.

— Кодекс много чего говорит, — сухо ответила Анастасия. — Часть из этого правда.

«А большую часть ворон выяснил, докладывая моему мужу каждый вечер обо мне, — добавила Горынская мысленно, — но об этом мы с тобой, Забава, поговорим как-нибудь потом. Не в зале магического суда».

Забава протянула начальнице термос.

— На всякий случай. Он без бодрящих добавок, честное слово, — ведьмочка даже руку к груди приложила для убедительности. — Просто обычный чай. Ромашковый.

— Заботишься обо мне?

— Забочусь о деле, — с достоинством уточнила помощница. — Вы выигрываете, когда спокойны. Нервной вы один раз что-то там напутали и полдня переживали. Мне проще напоить вас чаем, чем слушать ваше самобичевание.

Анастасия фыркнула, у неё получилась почти улыбка, какую адвокат по невозможным делам вообще себе позволяла перед заседаниями. А затем Горынская отпила прямо из термоса.

«Действительно, ромашковый чай».

Забава временами демонстрировала неожиданные проблески здравого смысла между взрывами кофеварок.

Зал заполнялся. Пара клерков из ведомства регистрации смерти шушукались в углу. Судебный пристав, он же плечистый леший в форменном кафтане, проверял печати на дверных косяках. Валентина Ивановна скромно сидела на скамейке истца.