— Ты не виноват, — шепнула я ему в шею, понимая каким-то образом, что его тревожит. — Ты никогда не давал ей повода придумать безумную любовь. И уж точно никто, кроме неё, не виноват в том, что она ради этого устроила. — И я повторила настойчивее: — Цал, ты не виноват.
— Я вчера утром ходил к предсказательнице, — тихо ответил он мне. — Она говорила о двух женщинах, которые хотят мое сердце…
— Съесть хотят? — шутливо предположила я, хотя, конечно, прекрасно всё поняла.
Цалион хрипло засмеялся, и его хватка на моей талии стала крепче.
— Если бы… Одну из них предсказательница называла моим спасением, а другую — моей гибелью.
Странное волнение комком встало в горле.
— И?..
— Знаешь, поначалу я думал, что это будет касаться только этой истории с порталом. Но… если бы я вдруг решил пересилить себя и выбрать её… Ай, не царапайся!
— Извини, — скорее с угрозой, чем с извинением отозвалась я.
— Я говорю абстрактно. Мой настоящий выбор, если ты не заметила, я обнимаю прямо сейчас. Так вот, если бы я пошел наперекор своим же чувствам… она бы со временем свела меня с ума и, может быть, сломала. Она практически уничтожила свою семью, если не физически, то по крайней мере морально. Меня не ждало бы ничего другого. Я думаю, именно это госпожа Заверельская имела в виду под «погибелью».
— А что тогда вторая? Которая спасение?
— А с ней я горю. И живу. С ней легче дышится… и ей я готов доверить свою спину. Как думаешь, мы с ней может быть счастливы?
Цалион так резко поднял голову, ловя мой взгляд, что я растерялась и от неожиданности ответила совершенно честно:
— Я… не уверена, что умею… быть счастливой.
Новый поцелуй был полон тягучей нежности — осторожной, но уверенной настолько, что меня пробило на слезы.
— Мы научимся.
Я уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь удержать глупые рыдания… А в голове всё крутились слова Гардеона: «Есть герой, всеобщий любимец и спаситель… даже с долей королевской родословной. Каковы шансы, что именно его все захотят увидеть на троне, Шиварри?».
Разве мое место — рядом с ним?
Чертовски болела голова. Не то чтобы очень сильно, на самом деле, но очень тонко и неприятно било прямо прямо по вискам. Я зажмурился посильнее: вокруг было светло, и это раздражало ещё больше.
Что, интересно, со мной было? В последний раз такое отвратительное состояние у меня было пару месяцев назад, когда мы с Зоном впервые попробовали алкоголь и слишком увлеклись: на следующее утро тоже практически умирали. Сейчас-то что? Я вроде вчера не пил… Или пил? Черт, вообще ничего не помню! Последнее воспоминание — как слуги передают мне просьбу Лании зайти в её покои. Но сестра алкоголь не любит, так что с ней я точно не пил. Да и она не слишком компанейская особа. А вот что было после визита к ней? М-да, без памяти как-то неуютно…