Рубашку Цалион действительно в итоге порвал. Впрочем, там было слишком много пуговиц, и я его действия вполне одобряла!
Пока его поцелуи спускались всё ниже по моему телу, я платила ему той же монетой. Его кожа была капельку соленой, а я практически пьянела, видя, как от касаний моего языка он вздрагивал и терял дыхание.
Нашего терпения не хватило надолго. Мы тянулись навстречу слишком требовательно, слишком голодно. И первое же единение заставило нас обоих застонать от наслаждения.
Мы насытились друг другом очень не скоро. Стоило нам лишь обрести дыхание и глянуть в глаза — и мы снова сходили с ума. Кажется, мы выучили тела друг друга за эту ночь до мельчайшей детали. Я видела его шрамы — редкие, мелкие, но цепляющие. Цалион изучил все мои руны, наверное, так, что и зарисовать бы смог.
До разговоров мы так и не дошли. Только спустя много часов завалились в его комнату, на кровать. Я вся горела. Цал едва дышал. Но глаза у обоих горели восторгом. Я бы об этом ни за что не спросила, но в моей жизни этот оборотень точно был лучшим в таких делах.
Вскоре рукой, плечом и бедром придавив меня к кровати, Цалион уснул. Расслабившийся, спокойный, довольный — он казался сейчас мягким, податливым, как ленивый домашний кот… Мне нравилось, как эта черная шерсть — то есть волосы! — щекотали ладонь, когда я касалась их. Мне нравилась эта сонная улыбка в уголках этих губ, которые этой ночью сводили меня с ума раз за разом. Мне нравилась его надежность, его сила и его страсть. Мне нравилось в нем всё.
Но что я могла ему дать, кроме ответной страсти и, может быть, проблем?
Я чуть приподнялась, чтобы выглянуть в окно. Небо начинало светлеть. Что-то мне подсказывало, что Цалион проснется с первыми же лучами солнца, которые коснутся его лица.
Я со всей осторожностью выбралась из его объятий. Утомленный оборотень лишь что-то проворчал, но не проснулся. До рассвета было не так много времени… Но я должна была успеть.
Кажется, я забыл закрыть шторы. Солнце било в глаза, хотя как раз сегодня я вполне мог бы поспать подольше. Впрочем, вчера было немудрено о чем-то забыть: весь день мысли были только об одном. В смысле, об одной.
Я приоткрыл глаз, чтобы посмотреть на эту «одну», но кровать была пуста. Та-а-ак… Надеюсь, мои опасения всё же беспочвенны. Всё-таки я вчера вполне ясно выразился насчет наших отношений. Может, Ада решила просто позавтракать? Или не привыкла спать в одной кровати с кем-то и ушла к себе?
Я встал, но тут же ахнул от легкой, но совершенно неожиданной боли. Я даже не заметил, но, оказывается, эта девушка умудрилась исцарапать меня… практически целиком! Хотя… Ха! Не помню, чтобы мне ночью что-то не понравилось.