Слова были знакомыми. Правильными. Она произносила их медленно, вкладывая в каждый звук ровно столько силы, сколько требовалось. Воздух перед ней должен был задрожать, сгуститься, раскрыться серебряной аркой…

Ничего не произошло.

— Хорошо, — сказала она, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Хорошо. Я просто устала. Истощена. Нужно больше концентрации.

Она попробовала снова. На этот раз она закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на чужой пейзаж, и сосредоточилась на внутреннем резервуаре. Там, в глубине, должна была пульсировать магия — тёплая, золотистая, готовая откликнуться на зов.

Там было пусто.

Нет. Не совсем пусто. На самом дне резервуара теплилась крошечная искра. Жалкая, слабая, едва заметная. Как уголёк в потухшем костре.

Этого не могло быть. Она никогда не слышала, чтобы магия исчезала полностью. Даже после самого изнурительного экзамена оставался хотя бы минимум. Достаточный для того, чтобы зажечь свечу, поднять перо, открыть простейший портал.

Здесь не было даже этого.

Алиса стояла на пустыре, окружённая ржавым железом и чужими домами, и впервые в жизни чувствовала себя абсолютно, беспросветно беспомощной.

— Помогите, — прошептала она в серое небо. — Пожалуйста. Кто-нибудь. Помогите.

Небо не ответило.

Артём Ковалёв терпеть не мог задержки в сервисе.

Сегодняшняя смена должна была закончиться в восемь, но в семь вечера прикатил какой-то мужик на «Логане» с пробитым радиатором, и начальник попросил «по-братски, Тёма, тут работы на полчаса». Полчаса растянулись в два с лишним. Теперь, в начале одиннадцатого, Артём шёл через пустырь за гаражами — кратчайший путь к дому, — засунув руки в карманы старой армейской куртки и мечтая только о горячем чае.

Ноябрь в этом году выдался мерзким. Снег то выпадал, то таял, превращая землю в хлюпающее месиво. Фонари на пустыре не горели уже третий месяц — местная администрация обещала починить, но руки, как обычно, не доходили. Единственным источником света была луна, которая то пряталась за облаками, то выглядывала, заливая округу бледным серебром.

Именно в одну из таких лунных вспышек Артём её и увидел.

Девушка стояла в центре пустыря. Без шапки. Без перчаток. В какой-то странной одежде — не то длинный плащ, не то мантия, — которая совершенно не подходила для ноябрьской погоды. Светлые волосы разметались по плечам, и в лунном свете они казались почти белыми.

Она стояла, вытянув руки перед собой, и что-то бормотала.

Артём замер.

Первая мысль была прозаичной: «Наркоманка». В их районе такое случалось, хоть и редко. Он уже собирался обойти её по широкой дуге — связываться с неадекватами себе дороже, — когда заметил ещё кое-что.