— Ваших, ваших. Они же за ОГПУ числились?

— Они нигде не числились. Невидимки.

— Ладно, не будем препираться. Что дальше думаешь делать?

— Вот к тебе пришел. Посоветоваться. С кем ещё советоваться? С Бухарчиком? С остальными? Ленинцев, настоящих ленинцев, двое, я и ты, остальные не в счет.

— Я ленинец, — согласился Коба. — Потому говорю — пей чай, остынет.

И они неторопливо стали пить чай. Потом — по второму стакану.

— Это, я понимаю, не вся сказка, — сказал, наконец, Коба.

— Не вся, — признался Дзержинский.

— Так рассказывай дальше.

— А дальше было вот что. Ночью от станции Герасимовская отошёл поезд. То есть сначала он на станцию пришёл, вечером. А ночью отошёл.

— И что?

— Не простой поезд. Поезд Троцкого.

— Вот как?

— Но главное другое. На станцию поступила телеграмма — обеспечить поезд всем необходимым, отправлять вне очереди. И не только на эту станцию, на все станции Николаевской дороги. То бишь Октябрьской.

— Интересное дело.

— Интересно, кем она подписана.

— Проституткой? — с глазу на глаз, Коба не стеснялся. Он и вообще-то не сказать, чтобы стеснительный.

— Лев Давидович для железной дороги величина посторонняя. Мной она подписана, телеграмма. Мной и тобой, Коба.

— Я к железной дороге вообще никакого отношения не имею.

— Интрига. Странная и опасная интрига. Слушай дальше. Начальник той станции получил уже отдельную телеграмму: соблюдать полную секретность и не высовываться.

— Что значит — не высовываться?

— Буквально не высовываться. Если что велят — делать, а не велят — сидеть в помещении, и наружу не выходить. Никому. Он и не выходил. Но в окошко поглядывал. Осторожно, за занавесочкой. Луна полная, небо ясное, снег, и видно отменно. Вот он и увидел, что подкатил к поезду автомобиль, роскошный, из него вышел негр и ещё трое, судя по описанию, доктор с помощниками.

— Не простой доктор, но нам-то что?

— А ещё вышел мужчина приличного вида, и две бабы.

— Ленин, Крупская, и сеструха ленинская?

— Тут он не уверен. Похож, говорит, на Ленина, но бодрый, ходит прямо и быстро, руками размахивает. И вроде повыше росточком. Может, говорит, братец ихний, Дмитрий.

— А бабы?

— Бабы и есть бабы. Мешки с мякиной. Не разглядел. Поднялись в вагон, и всё.

— Всё?

— Автомобиль загнали в грузовой вагон, по сходням. Сами сели в третий. И поезд тронулся.

Никого, кстати, из поездной бригады, не видели. Ни кочегаров, никого. Даже за припасами не пришли.

— Какими припасами?

— На всякий случай приготовили. Хлеб, сало, огурцы солёные, капуста квашеная, картошка горячая, штоф самогона. Так всегда делают, если начальство едет, бригаду кормят, чтобы довольны были, не жаловались попусту. Обычай.