Я тогда волком выл, думал сдаться, но мысль о тюрьме меня пугала еще больше, чем то, что я сделал. Необходимо было что-то поесть и обдумать ситуацию, в которую я влип. Отогнав машину в лес, я забросал ее какими-то ветками и пошел в местный магазин, благо с собой было немного денег.
Из дачного поселка, где я сжег свой дом, туда можно было доехать на велосипеде минут за пятнадцать, пешком шел дольше. Попал аккурат после перерыва. Но, как назло, привезли товар, и людей было много, ждали, пока продавец примет всё. Я как можно ниже опустил на лоб козырёк бейсболки и стал за углом, привалившись спиной к стене, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза. Недалеко остановились вновь подошедшие бабульки, поздоровались с уже стоящими и завели разговор про пожар. Охали, ахали, вздыхали, а потом меня словно водой окатило. Одна из них сказала, что погибли в пожаре отец и сын. Мол, Анна Никитична видела, и пожарным с милицией рассказала, как они дачу ремонтировали вдвоём, так два тела и нашли после пожара.
То есть я больше не существовал ровно до тех пор, пока не приеду к матери и не опровергну ошибку. А потом начнутся вопросы, допросы, и меня посадят за умышленное убийство двух человек. Нерадостная перспектива, однако. Послушав ещё немного, о чём говорят люди, я развернулся и огородами ушёл в пустой дом, где ночевал накануне. Нужно было что‑то решать и делать. Напрямую показаться дома нельзя, а нужно забрать камни, которые припрятаны в ножке кровати, и постараться отыскать остальные.
Несколько дней я сидел в пустом доме, по ночам воровал картошку и другую растительность с огородов, пока у меня не родился план действий.
Первое - необходимо было избавиться от машины,а то в лесу найдут. Что я и сделал, отогнав ее к реке и утопив, предварительно избавившись от своих отпечатков.
Второе - камни. Добравшись до города автостопом, я пробрался ночью на чердак соседнего дома и весь следующий день наблюдал за квартирой. Света в окнах вечером не было. Мать тоже не видел. Я рискнул вылезти с чердака уже поздней ночью. Добрался до квартиры и сунул ключ в замок. Если повернуть не сразу, а по чуть-чуть то щелчка не будет. В квартире тихо. Не зажигая свет, я на ощупь вытащил из комода несколько пар носков и трусов, кинул в сумку свитер и футболку, вытащил из недр шкафа старые джинсы пропажу новых мать бы заметила. Поставил стопку книг под край кровати, используя их как домкрат, и открутил ножку. Рысью добежал до ванны и включил там свет, предварительно закрыв за собой дверь. Камни были на месте. Заглянув в аптечку, стоящую тут же на полке, нашел белый тубус с какими-то шипучими таблетками. Высыпав их в унитаз, я переложил камни в новую "тару". Мельком посмотрел в зеркало и ужаснулся. Даже если б мать тогда меня увидела, не узнала бы. Грязный, с нечесаной и немытой головой я уже не походил на себя. Наскоро умывшись, и убрав за собой я понял, что пора уходить. Ножку ввернул на место, в сумку закинул еще несколько банок консервов, которые в доме никогда не переводились и даже успел залить в себя два половника ледяного супа из холодильника. Вспомнил, что отец всегда прятал колымные деньги за шкафом, и забрал его заканчку. Мать все равно о ней не знала и не нашла бы никогда. Да и не родители они мне вовсе! Утешив себя таким образом, я ушел навсегда.