***
Дни летели один за одним оставляя позади пережитую боль, физиотерапию, горы таблеток и уколов. Нешка исполняла все предписания врачей. Постепенно шла на поправку, хотя рука иногда и давала о себе знать нояющей болью.
Агнешка не рассказывала матери, что из больницы она прямиком перебралась к Максу, чтоб не смущать родителей. Те бы не приняли тот факт, что их дочь живет с совершенно незнакомым человеком. Говорила, что о ней заботиться Римма и подруги, чтоб мать лишний раз не переживала.
Когда Мари и Феликс вернулись из поездки и не застали дочь дома, очень удивились. Пришлось во всем признаться, и Мари сразу же приехала за ней, чтоб забрать Нешку к себе. Девушка, недолго думая, согласилась. Агнешка по своему любили Макса и была ему благодарна за заботу и помощь.Но в последнее время все чаще ощущула, что мужчину что-то беспокоит и чувствовала себя обузой. Да, он делал для нее всё, но вечерами Агнешка видела, как он сидит в кухне, смотрит в одну точку, думая о чем-то. Ей казалось, что мужчина жалеет о том, что взвалил ее проблемы на себя.
Однажды в один из вечеров
Агнешка вышла на кухню за стаканом воды. Он сидел за столом в темноте, не включая свет. Телефон лежал перед ним экраном вниз, словно Макс боялся, что тот снова зазвонит и принесёт ещё одну плохую новость.
— Ты чего тут в темноте? — тихо спросила она, чтобы не напугать.
Макс вздрогнул, потом натянуто улыбнулся.
— Да вот… думаю. Много всего навалилось на работе.
— Расскажи. Иногда, если просто выговориться, становится легче.
Он помолчал, будто взвешивал слова на невидимых весах.
— Не хочу грузить тебя этим. Ты только-только на поправку пошла. Тебе сейчас надо силы беречь, а не мои проблемы слушать.
Агнешка хотела возразить, сказать, что именно для этого и нужны близкие — чтобы делить тяжесть пополам. Но что-то в его взгляде остановило её: он не отталкивал её, он пытался её защитить. Даже ценой того, чтобы держать её на расстоянии.
— Ладно, — кивнула она. — Если не хочешь, не рассказывай. Но знай: я здесь. И я не разобьюсь от плохих новостей.
Макс поднялся, подошёл к ней и обнял так крепко, будто боялся, что она исчезнет.
— Спасибо, что ты такая, — прошептал он. — Я разгребу это. Обещаю.
Но Агнешка, уткнувшись ему в плечо, подумала: «Ты уже не говоришь „мы разгребём“. Ты говоришь „я“. И это пугает меня больше всего».
Через несколько дней Макс сказал, что ему нужно уехать. В голосе не было ни драмы, ни оправданий — только сухая необходимость. Агнешка кивнула, стараясь не выдать, как сильно внутри всё сжалось.
***
Макс Лисицкий сидел на кухне у Жоры и пытался уложить в голове то, что происходило с его бизнесом. Перевозки срывались, фуры попадали в аварии, водители возвращались избитыми, клиенты заваливали исками. Ещё месяц назад это была крепкая, надёжная компания, которую он поднимал с нуля. Теперь она трещала по швам, как старый дом под сильным ветром.