В руках у молодых родителей было два заветных, кружевных свертка. Двойняшки. Подарок судьбы, который окончательно сшил разорванное прошлое в единый, нерушимый монолит.
Вся толпа близких хлынула к ним навстречу с криками, поздравлениями и цветами. Александр Викторович подошёл первым, его руки заметно дрожали, когда он бережно заглянул в личики спящих внуков.
— Ну, рассказывайте, как назвали-то в итоге? — Феликс Карецкий сиял. — А то Мирко до последнего момента в секрете держал!
Агнешка ласково посмотрела на мужа, а затем перевела гордый, чистый взгляд изумрудных глаз на родителей и отца.
— Доминика и Стефан, — тепло произнесла она. — Знакомьтесь. Наше новое поколение.
Доминика и Стефан...Все захлопали, малявок бережно понесли в дом, к накрытому праздничному столу.
И именно в этот момент, когда все уже уселись и Александр Викторович приготовился поднять первый праздничный тост, входная дверь дома с грохотом распахнулась.
На пороге, тяжело дыша, запыхавшиеся, но сияющие до ушей, стояли Герман и Ангелина. Гера, одетый в непривычно цивильный, дорогой пиджак, и его Геля — его персональная тихая гавань, в которой он наконец-то обрел покой.
— Извините, что опоздали! — прямо с порога на весь дом заорал Герман, победно вскидывая руку вверх. — У нас было неотложное дело! Мы только что подали заявление в ЗАГС!
Гостиная в ту же секунду взорвалась оглушительным, радостным хохотом и криками «Ура!». Мирко понимающе усмехнулся, Катя весело захлопала в ладоши, а Александр Викторович качал головой, чувствуя, как по щекам ползут слезы чистой, абсолютной радости. В его доме были все его дети. Живые, счастливые и свободные.
За окнами дома разгорался тихий закат, окрашивая кроны деревьев в багрянец и золото.
Накануне Мирко и Герман долго сидели в кабинете, изучая наследственные документы. Юридическая ловушка, которую Вукчевич просчитал до миллиметра, сработала безупречно. По закону Катя как официальная вдова и маленькая Элина как дочь Тонконогова стали единственными наследницами первой очереди, легально забрав себе сто процентов его гигантского транспортного бизнеса с разблокированных счетов. Государство осталось ни с чем. А вот Тест ДНК, подтвердивший, что Эля — родная дочь Германа, Мирко пока велел припрятать в сейфе.
— Сначала Катя и девочка оформят все на себя, — хищно ухмылялся тогда Мирко, подвигая Герману бумаги. — А как только права собственности зафиксируют, мы подадим иск, впишем твое имя в метрику Элины и сотрем фамилию Тонконогова из нашей жизни навсегда.
Он тогда посмотрел на друга и глухо добавил, поражаясь коварной иронии судьбы:— Ты ведь помнишь, Гера, чего Тонконогов жаждал больше всего на свете? Он ведь был одержим идеей сделать Катю счастливой, богатой вдовой. Его безумная мечта сбылась. До последней копейки. Жизнь исполнила её с издевательской, ювелирной точностью. Катя действительно сказочно богатая вдова... Вот только счастлива она за его счет, а не за твой. И это радует.